Ира вновь закашлялась, и было слышно, как она несколько раз сплюнула.
— И этого я, к сожалению, не могу сделать.
— Тогда мне очень интересно знать, какую отговорку вы приготовили на этот случай.
— А вы не думали, что, возможно, Леони совсем не хочет с вами разговаривать? Ваше лицо сейчас на всех телевизионных экранах. Вас называют радиокиллером.
— Она любит меня. Она знает, какой я на самом деле.
— Я не была бы так уверена.
— Почему? Что она рассказала?
— Именно об этом я сейчас не хочу говорить. Пожалуйста! Наш телефонный разговор и так уже продолжается слишком долго. Прервите радиопередачу.
«Даже если б я и хотел, понятия не имею, как это делается, — подумал Ян. Прежде, чем он отпустил продюсера, Флумми должен был перепрограммировать входящие звонки таким образом, чтобы все они сразу шли в передачу. Теперь Ян не знал, как это отменить. — Конечно, я мог бы попросить Китти, но…»
— Нет, я не сделаю этого, — сказал он. — А если замечу, что кто-то из вас отключит ток, Китти умрет. Вы слышали? Я не позволю долго тянуть с ответом. Спрашиваю в последний раз: где Леони? Либо я немедленно получаю ответ, либо кладу трубку и довожу до конца последний раунд. — Услышав лишь громкий шорох, он переспросил еще раз: — Ира?
Смешанные звуки дыхания и шума ветра стали громче. Ян покрылся мурашками. Похожий шум звучал восемь месяцев назад при последнем разговоре с Леони.
«Не верь тому, что они тебе скажут…»
— Что ж, хорошо… — Ее хриплый голос вновь вернул его к реальности. — Скажу только одно: она сейчас находится в самолете, как раз на взлете. Я смогу позвонить ей самое раннее через десять минут. И даже в этом случае не знаю, захочет ли она с вами разговаривать.
— Десять минут слишком много. Я хочу поговорить с Леони сейчас.
— Что это случилось? Вы меня не слушаете? — Теперь голос Иры звучал так яростно, как до этого его голос, когда она назвала неправильный пароль.
— Вы хотите снова увидеть свою невесту?
— Да.
— Живой или в цинковом гробу?
— Что?
— Хорошо, тогда я предлагаю сделку. Я буду у вас через несколько минут. Возьмите меня в обмен на Китти.
Ян сдвинул брови. Что она задумала?
— И что это даст?
— Это доказательство того, что я говорю серьезно. Ведь речь идет совсем не о моей дочери. Для вас — только о Леони. Я сейчас приду, выключу микрофон и расскажу вам все, что знаю. После этого можете сыграть раунд Casch Call со мной, если вам не понравится то, что услышите.
— Раунд уже состоялся. Китти проиграна.
— Ян, вы уже близко от цели. Вы месяцами жили в аду, жизнь положили на чашу весов. Погибли невинные. Скажите, вы в самом деле хотите пожертвовать последним заложником и потом остаток жизни жить с одним-единственным вопросом?
— Каким?
— Действительно ли я привела бы вас к Леони, если бы вы согласились на мое предложение.
— Вы в обмен на вашу дочь? — Ян против воли рассмеялся. — Это запрещается любой инструкцией по переговорам.
— Запрещено также руководить переговорами тем, кого они затрагивают лично. Ян, помните вопрос, который задали мне несколько часов назад? Что бы я сделала, оказавшись на маленьком плоту в океане и решая, кого спасти: Сару или Катарину?
— Да.
— Я тогда не дала ответа. — Он услышал, как она тяжело дышит. — Еще сегодня утром у себя на кухне я хотела застрелиться. Возможно, мне все еще хочется этого. Но теперь моя смерть имела бы смысл. Отпустите Китти и возьмите меня в залог.
— Ира, вы хотите исполнить свой долг. Вы хотите спасти одновременно Сару и Китти, я прав?
— Да.
— Но так не получится. Плот слишком мал для троих.
— Именно поэтому я и прыгаю в воду. Поэтому иду в студию.
Ян медленно поднялся с кожаной табуретки, на которую сел во время разговора. Отошел на три шага назад, пока не встал спиной к стене. Как можно дальше от Китти. Он взглянул на оружие в своей руке, которое уже давно не было нацелено на последнего заложника. Его правая рука полностью отражала его состояние: она безвольно опустилась. Кажется, и у Иры дела шли ненамного лучше. Лишь за последние минуты ей пришлось трижды прерываться из-за приступов кашля.
— Ну хорошо, — сказал он наконец и в первый раз с начала разговора прямо взглянул в глаза Китти. Он принял решение. — Увидимся через пять минут, Ира. И никаких фокусов.
Глава 80
Белая блузка Леони окрасилась в кроваво-красный цвет. Она, не веря своим глазам, осмотрелась. И Майя у нее на коленях тоже была перепачкана.
Почему турбулентность всегда начинается именно тогда, когда стюардесса разносит напитки?
Маленькой бумажной салфеткой из пластикового контейнера она промокнула личико дочери, потом верхнюю часть своего тела. Безуспешно. Аппетит при виде разогретой в микроволновке курице все равно пропал. Сначала ей пришлось покинуть Барселону без предварительного сигнала. Потом она увидела свое изображение по всем каналам телевидения и должна была ожидать, что будет арестована швейцарскими службами. А теперь в ее голову штормовым приливом бились воспоминания.
Ян Май.
Неужели он действительно хотел ее убить? Или есть что-то такое, о чем она не знает? Так или иначе, она в опасности и не собирается верить этой Ире Замин, которую слышала только по телефону. Ничто в целом мире не заставит ее вернуться обратно в ад. Назад, в Берлин. Туда, где отец только и ждал того, чтобы убить ее.
Ее желудок забурчал, словно она съела что-то испорченное, а горький привкус во рту усилил это ощущение. Табло «Пристегнуть ремни» погасло, и она хотела встать, чтобы быстро застирать в туалете пятна томатного сока. Леони осторожно положила дочь на соседнее место. К счастью, рядом никто не сидел. Вообще самолет на Цюрих был загружен не полностью. Она подняла вверх левую ручку своего сиденья, проскользнула мимо Майи и уже хотела выпрямиться, как тяжелая рука снова впечатала ее на место возле прохода.
— Мисс Хендерсон?
— Что вы себе позволяете? — спросила она по-английски: ролевые игры после событий последних лет впитались в ее плоть и кровь.
— К сожалению, вам нельзя покидать своего места.
— На каком основании? — Загорелой рукой она смахнула руку второго пилота со своего плеча.
— Я опасаюсь, что вы представляете собой опасность для безопасности полета, и настоятельно прошу вас не трогаться с места, иначе мне придется, к сожалению, вас успокоить.
Она в ужасе заметила электрошокер. Крепкий пилот держал его так, что никто из других рядов не мог его видеть.
— Пожалуйста, не усложняйте дело.
— Но что все это значит? Я же ничего не сделала.
— Я не могу об этом судить. Я получил соответствующие предписания от наземного контроля.
— Какие предписания?
Самолет опустился на два метра, но Леони была слишком взволнована, чтобы поддаться своему обычному страху полета.
«Что здесь происходит? В какой команде играет этот человек? Неужели ее отец и сюда заслал своих ищеек?»
Ответ она получила из бортового сообщения, которое прервало ее мысли, когда второй пилот уступил дорогу стюардессе, вставшей в проходе у ее места. И у нее в руке был электрошокер.
— Дамы и господа, просим вашего внимания. Из соображений национальной безопасности, которые, к сожалению, мы не можем объяснить подробнее, маршрут полета меняется. Мы не летим в Цюрих, как предусматривалось. Мы летим в Берлин, аэропорт прибытия — Тегель.
Искренние извинения пилота за связанные с этим неудобства потонули в гомоне пятидесяти возмущенных голосов. Леони посмотрела в иллюминатор, на кажущуюся бесконечной пелену облаков, и спросила себя, сможет ли пережить сегодняшний день.
Глава 81
Ира медленно стягивала тренировочные брюки со своих исцарапанных ног. Каждое прикосновение ткани к ее пересохшей коже ощущалось как скрежет наждачной бумаги по открытой ране.
— Я не могу этого допустить. — Штойер даже не подумал покинуть пункт переговоров на двадцатом этаже, когда Ира раздевалась у него на глазах.
