— А-а, внедренный Хильером репортер? Мы ничего не можем тут поделать. В этом вопросе Хильер прислушивается к Доводам разума не более, чем обычно.
— Пока этот журналист держится в рамках, — успокоила его Хейверс — Дело не в этом. Его, похоже, ничего не интересует, кроме… вас. Хильер говорил, что Корсико будет делать очерки о тех, кто ведет расследование, но мне кажется…
Она явно испытывала неловкость. Линли видел, что ей очень хочется закурить, потому что табак помогает собрать мужество в кулак. Он сам закончил мысль:
— …что это не самая лучшая идея — рассказывать широкой публике об оперативниках.
— Об этом просто не может быть и речи, — подхватила Хейверс — Я не хочу, чтобы какой-то писака копался в моем белье.
— Я сказал Ди Харриман, чтобы она выложила как можно больше сплетен. Расчет таков, что выяснение всех деталей моего неприглядного прошлого надолго его займет. Ди получила инструкции не стесняться, расписывая мои приключения: Итон, Оксфорд, любовные похождения, аристократические хобби вроде парусного спорта, лисьей охоты…
— Ни черта себе, неужели вы…
— Конечно нет. То есть да, но только однажды, когда мне было десять лет, и того раза мне хватило, чтобы возненавидеть охоту всем сердцем. Но Ди может говорить и о затравленных лисах, и о десятках девиц, танцующих по мановению моего пальца, — лишь бы подействовало. Я хочу, чтобы некоторое время репортер не совался с расспросами к членам команды. И если будет на то воля небес — и если Ди хорошо выполнит свою задачу, а все остальные догадаются и подыграют, — то мы завершим следствие еще до того, как он приступит к следующему очерку.
— Но вы же не хотите увидеть свой портрет на первой полосе «Сорс»! — воскликнула Хейверс — «Граф, ставший копом» или тому подобную чушь.
— Такое может только в страшном сне присниться. Но если мой портрет в бульварной газетенке предотвратит утечку информации, я готов потерпеть.
На стоянке они разошлись каждый к своему автомобилю: рабочий день подходил к концу и было бы логично, чтобы Хейверс после разговора с Миншоллом отправилась прямо домой. Пережив несколько неприятных мгновений, когда казалось, что ее машина вообще не заведется, Барбара последовала за «бентли» шефа в своей чихающей «мини».
В участке на Холмс-стрит их ждали. Джеймс Барти — дежурный адвокат — должен был прибыть минут через двадцать, так что Линли с Хейверс получили возможность немного передохнуть. Они расположились в комнате для допросов, отклонив предложение выпить по чашке чая. Когда наконец появился Барти, с крошками песочного пирожного в уголках губ, то выяснилось: он понятия не имеет, с чего бы это клиент выразил желание говорить. Во всяком случае, адвокат Миншоллу этого не советовал. Он предпочел бы подождать, пока полиция не раскроет карты, поведал Барти детективам из Скотленд-Ярда. А то, что у полиции что-то есть, можно не сомневаться — иначе как объяснить столь быстро предъявленное обвинение в убийстве, а, суперинтендант?
Появился Барри Миншолл, так что Линли не успел ответить адвокату. Фокусника привел из камеры дежурный сержант. На этот раз Миншолл был в темных очках. Выглядел он так же, как и в прошлый раз, только щеки и подбородок покрыла белесая щетина.
— Ну что, обживаетесь в камере? — спросила Хейверс — Домой пока не хочется?
Миншолл проигнорировал это замечание. Линли включил магнитофон, назван дату, время и фамилии присутствующих.
— Мистер Миншолл, вы заявили о желании что-то рассказать, — сказал он. — Что именно вы хотите сказать?
— Я не убийца.
Кончик языка Миншолла высунулся и ящерицей пробежался по губам — бесцветная плоть лизнула бесцветную плоть.
— Неужели вы надеетесь, что в вашем фургоне мы не найдем ни отпечатков пальцев, ни других улик? — спросила Хейверс — А ведь есть еще и ваша берлога. Кстати, когда вы там последний раз убирались? Или хотели приберечь для нас побольше материала?
— Я не отрицаю, что знал Дейви Бентона. И знал других. Мальчиков, которые сфотографированы полароидом. Я знал их. То есть знаю. Наши пути пересеклись, и мы стали… друзьями, можно так сказать. Или, скажем, я учитель, а они — ученики. Я — наставник, а они… ну неважно. И я признаю, что они приходили ко мне в квартиру. Дейви Бентон и остальные мальчики с фотографий. Но приходили только для того, чтобы научиться делать фокусы. Меня ведь часто приглашают выступать на детских праздниках, и чтобы не возникало вопросов… — Он громко сглотнул. — Послушайте, вы и сами знаете, что люди сейчас подозрительны, и это объяснимо. Допустим, одетый Санта-Клаусом мужчина сажает к себе на колени девочку и запускает руку ей в трусики. Или клоун приходит в детское отделение больницы и уводит несмышленого малыша в подсобку. Такое встречается сплошь и рядом, поэтому я хотел показать родителям, что я не представляю угрозы для детей. А сопровождающий фокусника юный ассистент… это сразу внушает доверие. И Дейви мне нужен был именно для этого.
— Для того, чтобы быть вашим ассистентом, — повторила Хейверс.
— Верно.
Линли затряс головой и склонился над микрофоном.
— Я завершаю допрос… — Он глянул на часы и назвал время, затем выключил магнитофон и поднялся со словами: — Хейверс, мы напрасно потеряли время. Увидимся завтра утром.
Хейверс с удивлением взглянула на него, но тоже поднялась.
— Хорошо, — сказала она и двинулась вслед за Линли к двери.
— Постойте! — встрепенулся Миншолл. — Я не…
Линли развернулся к нему:
— Это вы подождите, мистер Миншолл. А заодно послушайте. Хранение и распространение детской порнографии. Совращение малолетних. Педофилия. Убийство.
— Я не…
— Я не собираюсь сидеть здесь и выслушивать сказки, как работает ваша школа для юных волшебников. Вас видели с этим мальчиком — на рынке, в вашем доме. И мы только начали вами заниматься, так что это далеко не все. Мы найдем его отпечатки повсюду, где бываете вы, и на нем самом найдем ваши отпечатки.
— Вы не найдете…
— Еще как найдем. И не позавидую адвокату — если кто-нибудь вообще согласится защищать вас в суде, — которому придется придумывать объяснения этим свидетельствам перед присяжными. Они будут гореть желанием поскорее засадить вас за решетку, потому что вы трогали своими грязными руками маленького мальчика.
— Они не были маленькими…
Миншолл оборвал себя и откинулся на спинку стула.
Линли не сказал ни слова. Хранила молчание и Хейверс. Внезапно в помещении стало тихо, как в усыпальнице сельской церкви.
— Вы не хотите проконсультироваться, Барри? — произнес Джеймс Барти.
Миншолл покачал головой. Линли и Хейверс замерли на том же месте, где стояли. Еще два шага, и они окажутся за дверью. Фокусник должен был действовать, и немедленно. Наверняка он это понимает, ведь он совсем не глуп, подумал Линли.
— Это слово ничего не значит, — заговорил Миншолл, будто в доказательство соображениям Линли. — Слово «не были». Это не такая оговорка, о чем вы подумали. Те мальчики, которые умерли, — другие, не Дейви, — не имели ко мне никакого отношения. Вы ничего не найдете, клянусь Богом. Я не знал их.
— Не знал в библейском смысле или как? — спросила Хейверс.
Миншолл бросил на нее яростный взгляд, что было видно даже через темные очки. «Вам не понять», — говорило выражение его лица. Линли почувствовал, как Хейверс ощетинилась. Он слегка прикоснулся к ее руке, давая знак, что пора возвращаться к столу.
— Что вы можете нам рассказать? — спросил он Миншолла во второй раз.
— Включайте магнитофон, — ответил тот.
— Это совсем не то, что вы думаете, — таковы были первые слова Барри Миншолла после того, как Линли вновь включил магнитофон. — Такие, как вы, вобьют себе в голову что-нибудь, а потом подтасовывают факты, чтобы все выглядело гладко. Но на этот раз все было совсем не так, как вы думаете. И то, как Дейви Бентон был… все тоже совсем не так. Только сразу должен предупредить: вы не сможете правильно воспринять, что я собираюсь рассказать, потому что смотрите на мир иначе, чем я, и не захотите понять мою точку зрения. Я хочу пить. В горле пересохло, а история длинная.
Линли ненавистна была даже мысль о том, чтобы удовлетворить просьбу — любую — этого человека, но он кивнул Хейверс, и она вышла, чтобы принести Миншоллу воды. Вернулась уже через минуту с пластиковым стаканчиком в руках, который выглядел так, будто она нашла его в женском туалете (так оно, скорее всего, и было). Она поставила его перед Миншоллом, и он заглянул внутрь, словно проверяя, не плюнула ли она в стакан. Убедившись, что вода на вид терпима, он сделал глоток.
— Я могу помочь вам, — сказал он, — но сначала давайте договоримся.
Линли потянулся к магнитофону, намереваясь в очередной раз выключить его и завершить беседу.
