Робби нахмурился и замер, словно забыв о том, что делал. После секундного молчания он повторил слова Ульрики:
— Бежать? В каком это смысле?
— Э-э… да ни в каком. Просто мы с мамой порой ссоримся, вот я и подумала… возможно, дело в том, что мы обе — женщины. Или вы с отцом… Двое взрослых одного пола в одном доме? Со временем они начинают действовать друг другу на нервы.
— Мы с отцом вместе только телевизор смотрим, и тогда никаких проблем не возникает, — пожал плечами Килфойл.
— А-а. Повезло тебе. И что, часто вы этим занимаетесь? Телевизор смотрите?
— Ага. Всякие реалити-шоу. Мы их обожаем. Вот недавно вечером…
— Когда именно?
Она поняла, что задала вопрос слишком быстро. На лице Килфойла появилась жесткость, которой раньше Ульрика в нем не замечала. Он отвернулся к холодильнику, достал оттуда яйца и тщательно отсчитал нужное количество, будто хотел продемонстрировать свою старательность. Ульрика молча ждала ответа.
— Это было за день до того, как в парке нашли того парнишку, — наконец сказал он, и слова его прозвучали предельно вежливо. — Мы смотрели передачу про парусный спорт. Идет по кабельному. Мы с отцом делали ставки на то, кто вылетит из шоу, а кто останется. У тебя есть кабельное телевидение, Ульрика?
И она поневоле восхитилась его выдержкой — как он подавил негативные чувства, чтобы не портить с ней отношения. Это заслуживает награды.
— Извини, Роб, — сказала она.
Он не сразу ответил, но потом смягчился.
— Да ладно, все нормально. Но я удивился вначале, чего это ты вдруг зашла.
— Ты и вправду в списке кандидатов для работы в филиале.
— Посмотрим, — пожал он плечами. — Пока мне нужно поскорее тут закончить.
Ульрика оставила его в кухне заниматься приготовлениями к занятию. После беседы она чувствовала неловкость, однако отбросила лишние эмоции. Сейчас не время беспокоиться о чьих-то обидах. Позже, когда все вернется в нормальное русло, она постарается исправить ошибки и наладить отношения. Пока же на повестке дня стоят куда более острые проблемы.
Поскольку обходные маневры показали свою несостоятельность, с Нейлом Гринэмом Ульрика решила не ходить вокруг да около, а сразу взяла быка за рога.
Его она нашла в компьютерном классе, одного. Он редактировал веб-страничку одного из учеников, которая была выдержана в мрачных готических тонах — как и следовало ожидать от питомца «Колосса».
— Нейл, — спросила она, — что ты делал восьмого числа?
Он записал что-то в блокнот, лежащий рядом с компьютерной мышкой. Ульрика заметила, как заходили мышцы его мясистой челюсти.
— Правильно ли я тебя понял, Ульрика? — сказал он. — Ты, должно быть, интересуешься, не убивал ли я в тот день какого-нибудь несчастного ребенка в кустах?
Она не стала отвечать, предоставив Нейлу думать на этот счет все, что ему угодно.
— Остальных ты уже опросила? — продолжал он. — Или я один такой счастливчик?
— Ты не можешь просто ответить на мой вопрос, Нейл?
— Конечно могу. Только вот хочу ли я?
— Нейл, здесь нет ничего личного, — сказала она. — Я уже поговорила с Робби Килфойлом. И потом собиралась отыскать Джека.
— А как насчет Гриффа? Или его подозревать в убийстве ну никак невозможно? Знаешь, если уж ты взялась за полицейскую работу, то для начала попробуй быть более объективной.
Ульрика чувствовала, что краснеет. От унижения, не от злости. О да, в первые дни романа она уверяла себя, что будет соблюдать осторожность. Никто не должен догадаться, говорила она Гриффу. Но потом все это потеряло значение. А когда дурман страстей берет верх над благоразумием, плакаты и громкоговорители вовсе не нужны.
— Ты собираешься отвечать на вопрос или нет? — спросила она.
— Конечно, — сказал он. — Но только когда его зададут копы. Скорее всего, мне не придется долго ждать — ведь ты постараешься подогреть их интерес ко мне, да, Ульрика?
— Дело совсем не во мне, — сказала она. — Дело ни в ком по отдельности. Сейчас мы говорим о…
— О «Колоссе», — закончил он. — Конечно. Главное — это всегда «Колосс», и поэтому я буду благодарен, если ты позволишь мне вернуться к выполнению своих служебных обязанностей на благо «Колосса». А тебе могу дать подсказку: позвони моей матери. Она обеспечит мое алиби. Само собой, я ее сладкий голубоглазый мальчик, и она скажет все, что я попрошу ее сказать, в случае если начнут расспрашивать про меня дамы, которые суют нос не в свое дело. Но то же самое будет верно и в отношении остальных наших работников. Желаю хорошего дня.
Он отвернулся к компьютеру. Его румяное от природы лицо стало еще краснее. Ульрика видела, что на виске у него забилась жилка. Что это — невинность, негодующая в ответ на подозрения? Или что-то еще? Хотя неважно. Ладно, Нейл, пусть будет по-твоему.
С Джеком Винессом было проще.
— Бар «Миллер энд Гриндстоун», — сразу сказал он. — Ульрика, ты же знаешь, если я не здесь, значит, там. И вообще, какого черта ты этим занимаешься? Нам ведь и без твоих расспросов хватает неприятностей.
Действительно, хватает. Она только ухудшала ситуацию, но с этим ничего не поделаешь. Она должна найти для полиции хоть что-нибудь. И даже если ради этого придется самой проверять каждое алиби у отца Робби, у матери Нейла, у посетителей в любимом пабе Джека… Она готова. И способна на это. И не боится. Она сделает это, потому что на кону стоит столько…
— Ульрика! Что случилось? Мы же договорись: через пять минут.
В приемной появился Грифф. Он выглядел растерянным, что и понятно, ведь раньше Ульрика, как подвластный силам гравитации спутник, возникала на его орбите — орбите звезды! — ровно в назначенный им миг.
— Мне нужно поговорить с тобой, — сказала она. — У тебя есть время?
— Найдется. Моя группа сейчас работает над «кругом доверия». А что случилось?
В разговор встрял Джек:
— Ульрика вообразила себя полицейским.
— Тебя не спрашивают, Джек, — отрезала Ульрика, а Гриффу коротко велела: — Пойдем.
Она привела его в кабинет и плотно закрыла дверь. Ни обходные маневры, ни прямой вопрос не помогли избежать обид со стороны сотрудников, потому Ульрика не беспокоилась, какой избрать метод для разговора с Гриффом. Однако она не успела заговорить — Грифф опередил ее.
— Хорошо, что ты попросила о встрече, Рика, — сказал он, проводя пальцами по густой шевелюре. — Я и сам хотел поговорить с тобой.
— О чем? — спросила Ульрика, хотя уже через миг поняла, что он имеет в виду.
Рика. Он шептал это ей на ушко. Имя слетало с его губ вместе со стоном оргазма: Рика, Рика.
— Я скучал по тебе. Мне не нравится, как все между нами закончилось. Мне не нравится, что между нами все закончилось. Твои слова… что со мной здорово трахаться. Они больно меня задели. Я никогда не думал так, когда был с тобой. Это все не ради секса, Рика.
— Правда? Тогда ради чего?
Гриффин стоял возле двери, а она — у стола. Он двинулся, но не к ней, а к книжной полке, и как будто углубился в изучение корешков и фотографий. Наконец взял в руки снимок Нельсона Манделы, стоящего между Ульрикой — гораздо более юной и питающей множество иллюзий — и ее отцом.
— Ради этого, — сказал Грифф. — Ради этой девочки и всего того, во что она верила тогда и во что верит до сих пор. Ради ее страсти. Ради бьющей в ней жизни. Я надеялся прикоснуться и к одному и к другому: к страсти и к жизни, вот почему и ради чего все это было. — Он поставил снимок на место и обернулся к Ульрике: — В тебе они до сих пор есть, страсть и жизнь. Это и привлекло меня к тебе с самого начала. И влечет сейчас.
Он сунул руки в задние карманы синих джинсов. Джинсы, как обычно, были узкими и плотно обтягивали бедра. Она увидела холмик — там, где находится пенис, И отвела взгляд.
— Дома творится что-то несусветное, — продолжал Грифф. — Из-за этого я был сам не свой, прости. У Арабеллы бушуют гормоны, у малышки колики. Наша мастерская почти без заказов, дела идут неважно. Так что видишь, у меня забот полон рот, и я начал думать о тебе как еще об одной проблеме, которую приходится решать. Поэтому я и вел себя не самым лучшим образом.
— Да. Это так.
— Но это не означало… не означает, будто ты мне больше не нужна. Просто все эти сложности…
— Жизнь не должна быть сложной, — перебила она. — Это ты сделал ее такой.
— Рика, я же не могу уйти от нее. Пока не могу. У нас только что родился ребенок. Если бы я поступил так, то доказал бы, что не достоин ни Арабеллы, ни тебя. Разве ты этого не понимаешь?
— Тебя никто и не просил уходить.
— Все шло именно к тому, ты знаешь не хуже меня.
Ульрика замолчала. Она понимала, что давно уже пора задавать те вопросы, ради которых она и затеяла разговор, но темные глаза Гриффа отвлекали. Не только отвлекали, но и тянули обратно в прошлое. Туда, где он рядом с ней. Где его, тело пышет жаром. Где он входит в нее — о, этот головокружительный момент! То было не просто соединение плоти с плотью. То соединялись души.
