Охота на тень - Камилла Гребе

22

На вид Ивонн Биллинг было около сорока пяти. Она сохранила стройную фигуру, и была одета в «вареные» джинсы и вишнёвый вязаный свитер с рукавами «летучая мышь». Каштановые волосы она убрала пластиковым гребнем черепахового оттенка, а на её гладком точёном лице не было и следа косметики.

Квартира, расположенная в доме на площади Нюторьет на Сёдермальме каким-то непостижимым образом казалась одновременно богемной и очень опрятной. Книги были сложены на полу в высокие, очень ровные стопки, рисунки и чёрно-белые фотографии служили украшением стен, а мебель была потёртой, но очень красивой.

— Добро пожаловать, — с неуверенной улыбкой поприветствовала Ивонн визитёров. Она проводила их в небольшую кухню, окно которой выходило во двор. Когда Ханне с Линдой устроились, Ивонн принесла чайник.

— Я не держу дома кофе, но могу предложить зелёный чай.

— Зелёный чай? — прыснула Линда. — Это что-то новенькое!

— Тогда, наверное, стоит попробовать, — с улыбкой ответила Ивонн.

Она разлила горячий напиток по пузатым керамическим кружкам и устроилась напротив. За окном виднелся укрытый снегом двор. Одинокое дерево тянуло к свету обнажённые ветви. Узкая цепочка тёмных следов соединяла внешний дом в квартале, фасад которого выходил на улицу, с внутренним. Какие-то птицы парили в вышине над городом, словно иглы, накрепко сшивающие по-декабрьски серое небо с ещё более высокими сферами.

— Так значит, он вернулся?

Лицо Ивонн помрачнело, и в её голосе Ханне услышала страх.

— Мы считаем это вероятным, — ответила Линда.

— Я прочла об убийстве в газете, но убедила себя, что это не мог быть тот же самый человек. Прошло ведь столько лет.

— У нас пока нет в этом уверенности, — пояснила Линда.

Ивонн молча кивнула и сделала глоток чаю, держа кружку обеими руками.

Линда продолжала:

— Мы изучили старые протоколы допросов. Но тем не менее, нам было бы полезно ещё раз услышать от вас рассказ о том, что тогда произошло.

Ивонн издала вздох, потянулась и сложила руки на коленях.

— Если бы вы знали, сколько раз я уже это повторяла. Всё, чего я бы хотела, — забыть это. Я переехала, и нога моя больше никогда не ступит на землю Эстертуны. Пока я жива. Много лет я вообще не могла оставаться одна, поэтому мы с Даниэлем жили у моей мамы. Но в итоге я смогла собраться в кучу, перебралась сюда и выучилась на социолога. Возможно, потому, что у меня было желание помогать другим женщинам, пострадавшим от насилия. Но вероятно, воспоминания об этом роковом происшествии никогда не перестанут меня преследовать. А я всего лишь хочу, чтобы это закончилось.

— Я понимаю, — отозвалась Линда, наклоняясь вперед. — Но, может быть, сделаете одно исключение?

Ивонн некоторое время хранила молчание, а потом схватилась руками за лицо и закрыла глаза. Она всем телом задрожала, и Ханне на мгновение почудилось, что Ивонн сейчас начнёт плакать. Однако в следующий миг Ивонн кивнула, справившись с собой, и начала рассказ о незнакомце, который посреди ночи возник с большим ножом в руках в квартире, где спали Ивонн и её сын. Ивонн рассказала, как он наступал ногой ей на горло, когда она пыталась кричать, и как он бил её головой об пол, снова и снова, пока Ивонн не потеряла сознание. И как потом очнулась от жгучей боли и ударов тяжелого молотка, которым незнакомец забивал гвозди ей в ладони. И как сосед, который принялся стучать в дверь, напугал убийцу, и тот исчез, не доведя своё дело до конца.

Наконец слабым голосом она рассказала о долгих часах, проведённых на полу. Время тогда словно остановилось, а отчаянная убеждённость в том, что он вернётся, чтобы убить её вместе с сыном, росла с каждой минутой.

— Я даже не могла успокоить Даниэля, чтобы он не плакал. Ведь я не могла говорить. А я изо всех сил стремилась его утихомирить. Я так боялась, что этот псих вернётся.

На этом месте Ивонн стала всхлипывать, и Ханне поспешила подать ей бумажную салфетку, рулон которых обнаружился у мойки.

— Благодарю, — произнесла Ивонн и высморкалась.

— Это мы должны благодарить, — мягко возразила Линда. — И знайте, что мы сделаем всё, что будет в наших силах, чтобы схватить и посадить за решётку это чудовище.