Охота на тень - Камилла Гребе

30

Как только Ханне вернулась домой и выгуляла Фрейда, она сразу разожгла камин, налила себе бокал вина и села изучать материалы дела. Она сравнивала преступления, совершённые Болотным Убийцей, со случаями из зарубежной практики, а потом решила покопаться в литературе — то были толстые истрёпанные тома по психологии и профилированию преступников, которые Ханне изучала еще во время работы над диссертацией.

Она достала большой лист бумаги, разделила его на три колонки, которые надписала «Жертва», «Способ» и «Мотив». В левом поле она сделала отметки «1985», «1974» и «1944», а затем ровными аккуратными линиями расчертила таблицу.

Три временных промежутка, три вопросительных знака.

На листе бумаги перед ней — девять пустых ячеек. Ханне начала с характеристики жертв — потому что выбор жертвы может поведать важные подробности об убийце. Изучив жертву, можно выяснить, чего вожделеет убийца, или же, напротив, что он ненавидит и жаждет уничтожить. Выбор жертвы отражает мечты и фантазии убийцы, его картину мира: кто, по его мнению, заслуживает смерти и почему.

Жертвы — 1985.

Возраст: 21 и 24

Матери-одиночки; один ребенок в возрасте от 1 до 2 лет

Средний рост, скандинавский тип внешности, длинные волосы

Телосложение от худощавого до нормального

Образование — среднее

Работали по найму, доход относительно низкий.

Наркозависимость — нет данных, психические проблемы — нет данных

Связь между жертвами — нет данных

Проживали вблизи Берлинпаркен.

Шло время, и камин начал гаснуть. Угли в нём стали шипеть и плеваться. Ханне подбросила ещё дров и заново наполнила бокал. За окнами разливалась чернильная темнота. На другой стороне улицы в чьём-то окне сияла рождественская звезда и горел рождественский канделябр, но дома у Ханне и Уве украшений не было. Уве считал все подобные проявления мелкобуржуазными, и ужасался всякий раз, как видел в городе наряженную к Рождеству ёлку.

Ханне покосилась на Фрейда, на морде которого застыло просительное выражение. На часах было пять минут восьмого.

— Хорошо, — сказала Ханне. — Идем есть!

Накормив Фрейда, она продолжила свой кропотливый труд, заполняя ячейки таблицы соответствующей информацией. Несмотря на огонь в камине, Ханне было зябко в большой холодной квартире.

Она перечитала свои записи, подчеркнула несколько предложений и кое-что добавила. Потом сделала оттиск текста на прозрачной пластиковой пластине.

У Ханне оставалось в запасе ещё несколько дней, чтобы довести до ума свою презентацию. Она планировала использовать это время для изучения материалов двух схожих дел, а поскольку Ханне была перфекционисткой, ей, очевидно, предстояло переделать оттиск несколько раз, прежде чем она окажется довольна результатом.

Уве пришёл домой в восемь.

Ханне даже не обратила внимания, что он сильно задержался. Поесть она тоже не успела, потому что была всецело поглощена профилированием Болотного Убийцы.

— Привет, — поздоровался он и поцеловал жену в губы. — Прости, что я так поздно, но мой сеанс терапии сегодня перенесли на другое время. С другим пациентом произошло что-то не терпящее отлагательства.

Ханне улыбнулась.

Ей было немного смешно представлять, как Уве лежит на этом нелепом диване и говорит о своей жизни, словно он мог бы с помощью слов исправить плохие отношения с отцом. Кроме того, терапевт говорила по-английски, что делало всю ситуацию ещё более комичной, ибо Уве в английском был не слишком силён.

Сама Ханне никогда не посещала сеансы терапии и не стремилась к этому, несмотря на то, что так много времени посвятила изучению психологии и имела за плечами такой багаж, который стал бы лакомым куском для любого психотерапевта.

Но Ханне попросту считала, что не нуждается в терапии. И если Уве желает улучшить отношения с папой, разве не с ним нужно разговаривать в первую очередь, вместо терапевта?

Уве покосился на документы, разложенные по прикроватному столику.

— Дело продвигается?

— Будем надеяться.

После некоторых колебаний Ханне всё же решила рассказать о новом убийстве.

Она описала увиденное в квартире возле Берлинпаркен и объяснила Уве, чем в данный момент занята. Уве сел подле неё и одним глотком осушил её бокал.

— Боже мой, Ханне, — воскликнул он. — Ты и правда должна этим заниматься?

Ханне удивилась. Уве же психиатр. Он каждый день сталкивается с пациентами с глубокой патологией. Уж он-то один из немногих должен был понять, насколько это всё важно.

— Мы не нуждаемся в деньгах, — добавил он.

— Дело не в деньгах. Дело в том, что я хочу помочь раскрыть преступление. Ради памяти женщин, которые стали его жертвами, и ради всех тех, кто рискует стать следующей жертвой.

Уве со звоном опустил бокал на стол.

— Почему ты не можешь заняться чем-нибудь нормальным? Преподавать? Писать книги? Ты молода, красива. Талантлива. Ты можешь заниматься всем, чем захочешь, и из всех возможностей выбираешь работу с кучкой зачуханных полицейских? Ты что, действительно считаешь, что они станут прислушиваться к тебе? Думаешь, их хоть сколько-нибудь интересуют твои прекрасные умопостроения?

— Что ты имеешь в виду?

— Всего лишь то, что перед тобой открыты блестящие перспективы в науке. Так зачем тратить время на сотрудничество с полицией? Ты просто понапрасну растрачиваешь свой потенциал.

Так вот в чём