— Вы звонили его друзьям? Тем мальчикам, о которых вы говорите?
— Никто не видел его, — ответила Бев печально.
— А тот, другой мальчик? Энди Криклуорт?
Никто в семье никогда его не видел. И никто не знал, где его искать.
— А ваш Дейви, случаем, не придумал его? — спросила Хейверс, подняв голову от блокнота. — Может, таким образом он прикрывал какие-то свои дела?
Ответом на это стало молчание. То ли никто в семье не знал, что сказать, то ли никто не хотел говорить. Любопытно, думал Линли, отметив, что Бев Бентон поглядывает на мужа. Эти расспросы ей явно неприятны. Линли терпеливо ждал; наконец тишину нарушил глава семьи.
— Хулиганы не задирали его, вот что я вам скажу. Они знали, что Дейви даст отпор, если они затеют ссору. Он был невысокий и…
Макс Бентон вдруг понял, что упомянул сына в прошедшем времени, и, потрясенный, замолчал. Его мысль закончила его дочь Шерри.
— Хорошенький, — сказала он. — Наш Дейви необыкновенно хорошенький.
Они все хорошенькие, думал Линли. Хорошенькие и миниатюрные, как фарфоровые куклы. Мальчикам это качество наверняка приходится как-то компенсировать. Например, яростно сражаться, если кто-то попробует их обидеть. Например, получать синяки и сопротивляться, если кто-то захочет придушить их, зарезать и выбросить в заброшенном парке.
— Вы не покажете нам комнату сына, мистер Бентон? — попросил Линли.
— Зачем?
— Возможно, там мы найдем какую-то подсказку, куда он делся, — ответила Хейверс — Иногда дети не все рассказывают родителям. Если у него есть приятель, о котором вы ничего не знаете…
Макс переглянулся с женой. Впервые за все время беседы с полицейскими он не выглядел как безусловный глава семьи. Бев кивнула ему, и Макс сказал, чтобы Линли и Хейверс следовали за ним.
Он провел их на второй этаж, где на квадратную лестничную площадку выходило три спальни. В одной из них у противоположных стен стояли две двухэтажные кровати, разделенные комодом. Над одной из верхних коек на стене была укреплена полка с коллекцией компакт-дисков и аккуратной стопкой бейсболок. Нижнюю кровать здесь убрали, и вместо нее было устроено что-то вроде берлоги. Часть ее была отдана под одежду: мешковатые брюки, кроссовки, джемперы и футболки с фотографиями американских рэпперов, о которых говорила Бев Бентон. Другая часть состояла из металлических стеллажей, на которых выстроились дешевые книжки — в основном фантастика, как выяснилось при ближайшем рассмотрении. В глубине «берлоги» стояла тумбочка. Все это, поведал полиции Макс Бентон, принадлежит Дейви.
Линли и Хейверс нырнули в мальчишечье логово, в разные углы, а тем временем Макс произнес — не властно, как раньше, а в отчаянии и со страхом:
— Вы должны рассказать мне. Вы бы не пришли, если б все было в порядке. Конечно, я понимаю, вы не хотели говорить при жене и детворе. Но теперь… К нам прислали бы констеблей, а не вас.
Линли проверял карманы первой пары брюк, когда Макс заговорил, но, услышав просьбу отца, вышел на середину комнату, оставив Хейверс в одиночку осматривать вещи мальчика.
— Вы правы, — сказал он. — Найдено тело подростка, мистер Бентон. Сегодня утром, в Куинс-вуде, в районе станции метро «Хайгейт».
Макс Бентон пошатнулся, но отмахнулся от Линли, когда тот протянул руку, чтобы поддержать его и отвести к нижней кровати в другой половине комнаты.
— Дейви? — спросил Макс.
— Мы хотели попросить вас взглянуть на тело. Это единственный способ исключить ошибку. Мне очень жаль.
Макс снова повторил короткий вопрос:
— Дейви?
— Мистер Бентон, возможно, это не он.
— Но вы думаете… А иначе зачем бы вам приезжать сюда, смотреть его вещи?
— Сэр… — раздался из «берлоги» голос Хейверс.
Линли обернулся и увидел, что она показывает ему какой-то предмет: на первый взгляд, наручники, только не совсем обычные. Они были сделаны не из металла, разглядел Линли, а из плотного пластика и в тусклом свете лампочки под верхней койкой светились.
— Это может быть… — начала Хейверс.
Но ее перебил Макс Бентон.
— Я же велел ему вернуть эти штуки, — резко произнес он. — И он сказал, что вернул. Даже поклялся мне, потому что не хотел, чтобы я сходил вместе с ним и проверил, отдал он их или нет.
— Кому отдал? — спросила Хейверс.
— Он заполучил их где-то в Стейблз-маркете. Это на Камден-Лок. Он сказал мне, что это подарок продавца, но какой продавец станет раздавать подарки мелюзге, которая толчется вокруг его товара? Ну, я и понял, что он стащил их, и велел вернуть туда, где взял, причем немедленно. А маленький хитрец, должно быть, припрятал их здесь.
— Что это за продавец, Дейви вам не говорил? — спросил Линли.
— Сказал, что это продавец фокусов. Не знаю, как его зовут. Дейви не говорил, а я не спрашивал. Просто сказал, чтобы вернул наручники обратно и раз и навсегда прекратил брать то, что ему не принадлежит.
— Продавец фокусов? — повторила Барбара Хейверс — Вы уверены в этом, мистер Бентон?
— Так он сказал.
Тогда Хейверс вышла из «берлоги» Дейви.
— Можно вас на пару слов? — сказала она Линли и зашагала из спальни на площадку, не дожидаясь ответа.
Когда Линли присоединился к ней на лестничной площадке, она заговорила негромко, но быстро:
— Черт возьми! Возможно, я ошибаюсь. Возможно, принимаю желаемое за действительное. Называйте это как хотите.
— Хейверс, сейчас не лучший момент, чтобы обсуждать ваши видения, — сказал Линли.
— Подождите. Я все время грешила на «Колосс». А про фокусы и не вспоминала. А какой мальчишка от пятнадцати и младше не любит фокусы? Нет. Сэр. Подождите… — заторопилась она, видя, что Линли не намерен более выслушивать ее монолог, поток сознания по сути своей. — «Облако Венди» находится на рынке Камден-Лок, а это совсем рядом со Стейблз-маркетом. Так вот, сама Венди вечно под кайфом, поэтому не помнит, кто и что у нее покупает и покупает ли вообще. Но в прошлом у нее была амбра — мы это знаем точно, — и когда я закончила разговаривать с ней и шла обратно к машине, то увидела того парня возле Стейблз…
— Какого парня?
— Он разгружал коробки. И относил их в свой киоск с фокусами или чем-то вроде того, и сам он фокусник. Так он мне сказал. Вряд ли на одном и том же рынке будет два киоска с фокусами, правда? И слушайте дальше, сэр. У него фургон.
— Красный?
— Фиолетовый. Но в свете фонаря в три часа ночи… Допустим, вы стоите у окна. Краем глаза замечаете фургон. Вы даже не думаете о нем, потому что, господи, это же огромный город, с чего бы вам обращать особое внимание на какой-то фургон, пусть он и едет по улице в три часа ночи?
— А надпись на его фургоне?
— Есть. Реклама его фокусов, что ли.
— Но мы ищем совсем другое, Хейверс. На пленке видеокамеры наблюдения с Сент-Джордж-гарденс есть фургон, но нет никакой рекламы.
— Но мы же не знаем, что за фургон был снят на пленку. Может, это сторож приехал, чтобы открыть ворота. Или кто-то приехал что-то починить.
— В три часа утра? Да еще с инструментом в руках, который, похоже, как раз годится для того, чтобы срезать замок? Хейверс…
— Ну погодите же. Прошу вас. Мы пока ничего про тот фургон не знаем, и вполне возможно, что буквально через час или два найдется самое логичное объяснение, почему он там оказался. Черт возьми, возможно, у того парня из фургона было самое что ни на есть благонадежное дело в парке, и то, что вы приняли за инструмент, на самом деле относится к этому делу. Он мог делать там все, что угодно: чинить что-то, мочиться, разносить утренние газеты, проверять новый график развоза молока. Что угодно. Я хочу сказать…
— Да, конечно. Я понимаю.
Она продолжала, как будто Линли еще нужно было убеждать:
— И я разговаривала с тем фокусником. Из Стейблз-маркета. Я видела его. Поэтому если тело в Куинс-вуде действительно Дейви и если тот парень, которого я видела, тот самый продавец, у кого Дейви стащил наручники…
Она остановилась, предоставив Линли закончить мысль. И он быстро справился с этой задачей:
— Тогда ему понадобится чертовски надежное алиби на вчерашний вечер и ночь. Да, все верно, Барбара. Я понимаю, как вы все это сложили.
— И ведь это он, сэр. Дейви. Вы тоже не сомневаетесь в этом.
— Вы про тело? Да. Я думаю, что это он. Но мы не можем двигаться дальше, пока не выполнены все формальности. Я займусь этим.
— А я?…
— А вы отправляйтесь в Стейблз-маркет. Найдите, что связывает Дейви и этого фокусника, если сможете. После этого везите его на допрос.
— Думаю, у нас первый настоящий прорыв, сэр.
— Надеюсь, вы правы, — ответил Линли.
Светящиеся в темноте наручники Барбара Хейверс взяла с собой в Стейблз-маркет, который, как и следовало из названия, раньше был огромной конюшней. Сложенное из кирпича здание длинной своей стороной выходило на Чок-Фарм-роуд, но Барбара вошла в него с торца — через площадь Камден-Лок — и приступила к расспросам о местонахождении киоска с фокусами. Первое заведение, куда она обратилась, оказалось магазином, где продавали мебель и ткани из бывших колоний. Воздух был пропитан запахом пачулей, а из динамиков, слишком маломощных для такой громкости, неслась восточная музыка.
