Барбара сунула руку под пассажирское сиденье — проверить, какие сокровища там спрятаны, — но извлекла на свет лишь пластиковый номерок — из тех, что выдают в гардеробах, — карандаш, две шариковые ручки и пустую коробку из-под видеокассеты. Она перешла на другую сторону кабины, где возле водительской дверцы стоял Миншолл. Вероятно, он надеялся, что Барбара позволит ему сесть за руль и уехать куда глаза глядят. Напрасно. Она мотнула головой, и ему пришлось открыть дверь. Барбара сразу сунула руку под кресло водителя.
Ее пальцы и здесь нащупали несколько предметов. Она выудила ручной фонарик (действующий) и ножницы (такие тупые, что ими только масло резать). Последней находкой оказалась черно-белая фотография.
Она посмотрела на нее и перевела взгляд на Барри Миншолла. Развернув к нему снимок лицом, она спросила ласково:
— Не хотите рассказать, откуда у вас эта милая картинка, а Бар? Или мне попробовать угадать?
Ответ последовал мгновенно, и она заранее знала, каким он будет:
— Я не знаю, как эта…
— Барри, приберегите это на потом. Вам понадобится.
Она велела Миншоллу отдать ключи от машины, после чего нашла в сумке мобильник. Набрав несколько цифр, она стала ждать, когда Линли ответит на звонок.
— Пока мы не найдем тот фургон с видеозаписи, — говорил Линли, — и пока не узнаем, зачем он приехал к парку Сент-Джордж-гарденс посреди ночи, я не хочу выпускать информацию о нем в эфир.
Уинстон Нката оторвался от пометок, которые делал в своей аккуратной записной книжке в кожаном переплете.
— Хильер придет в ярость… — сказал он.
— Нам придется пойти на риск, — прервал его возражения Линли. — Иначе, если новость о фургоне будет обнародована преждевременно, риск увеличится вдвойне. С одной стороны, мы открываем карты преступнику, а с другой, если фургон находился там в силу самых невинных причин, мы настроим зрителей на поиск красного фургона, тогда как в действительности это могла быть совсем другая машина.
— Но то вещество на трупах, — сказал Нката, — оно же однозначно указывало на «форд транзит».
— Но цвет остается под вопросом. Поэтому пока я предпочел бы вообще ничего не говорить об этом.
Нкату эти доводы, похоже, убедили не до конца. Он пришел в кабинет Линли, чтобы окончательно утвердить перечень, что будет показано в выпуске «Краймуотч». Это задание он получил от помощника комиссара Хильера, который на время перестал вмешиваться в каждое движение подчиненных, занятый, по-видимому, вопросом, что же надеть на съемки телепрограммы через несколько часов. И теперь Нката смотрел на короткий список, который составил вместе с Линли, и раздумывал, как доложить о списке начальнику, не вызывая гнева.
Линли решил, что это не должно его беспокоить. Они уже предоставили Хильеру массу сведений для использования в «Краймуотч», и, кроме того, он был уверен, что Хильер, желающий выглядеть либеральным в расовых вопросах, воздержится от излияний на Нкату своего раздражения, если таковое появится. Тем не менее Линли произнес:
— Не волнуйтесь, я постараюсь взять огонь на себя, — и после этого добавил, словно желая укрепить позицию сержанта: — Пока мы не услышим, что скажет Барбара о встрече с фокусником, которого она видела возле рынка, про фургон будем молчать. Так что мы даем фоторобот человека, заходившего в «Сквер фор Джим», и инсценировку похищения Киммо Торна. Думаю, этого будет достаточно, чтобы надеяться на какой-то результат.
Резкий стук в дверь, и в кабинет Линли заглянул инспектор Стюарт.
— Томми, могу я зайти на пару слов? — Он приветственно кивнул Нкате, добавив: — Ну что, припудрились перед съемками? Говорят, ваши поклонницы пишут вам письма пачками.
Нката уже давно устал от поддразниваний коллег.
— Я переправляю всю почту вам, — ответил он Стюарту. — Жена от вас сбежала, так что вам не помешает. Кстати, тут пришло одно письмо — от дамочки из Лидса. Пишет, что в ней двадцать стоунов,[6] но вам такая женщина будет в самый раз.
Стюарт не улыбнулся.
— А не пошел бы ты…
— Взаимно.
Нката вскочил на ноги и вышел из кабинета. Стюарт сел на его место, на стул перед столом Линли, и принялся барабанить пальцами по бедру, как делал всегда, когда ему нечем было занять руки. Линли знал на собственном опыте, что над другими инспектор любит подшутить, но юмор в свой адрес абсолютно не воспринимает.
— Это была шуточка ниже пояса, — сказал Стюарт мрачно.
— Мы все теряем чувство юмора, Джон.
— Мне не нравится, когда моя личная жизнь…
— Это никому не нравится. Что вы хотели мне сказать?
Стюарт еще не был готов забыть обиду. Он посидел, пощипывая складку на брюках и снимая несуществующие пылинки с колена, но потом все же перешел к делу.
— У меня две новости, — сказал он. — Мы опознали тело с Квакер-стрит, и тут спасибо нужно сказать Ульрике Эллис. Она составила список ребят, бросивших занятия в «Колоссе». Звали его Деннис Батчер. Четырнадцать лет. Из Бромли.
— Он был в списке детей, находящихся в розыске?
Стюарт потряс головой.
— Родители в разводе. Папаша думал, что Деннис с матерью и ее любовником. Мамаша думала, что он с отцом, подружкой отца, двумя ее детьми и их общим ребенком. И поэтому в полицию никто не заявлял. По крайней мере, так они мне сказали.
— А на самом деле?
— На самом деле мне кажется, что они только рады были. Нам пришлось попотеть, чтобы хотя бы одного из них заставить опознать тело.
Линли отвернулся от Стюарта и посмотрел в окно, за которым горели огни вечернего Лондона.
— Я бы очень хотел, чтобы мне объяснили природу человека. Четырнадцать лет. — Он вздохнул. — За что направили в «Колосс»?
— Нападение с пружинным ножом. Поначалу им занимался отдел малолетних правонарушителей.
— Значит, еще одна душа, нуждающаяся в очищении. Как раз то, что ищет наш убийца. — Линли снова обернулся к инспектору. — А что за вторая новость?
— Мы наконец-то нашли магазин, где Киммо Торн покупал косметику.
— Неужели? И где же это? В Саутуорке?
Стюарт снова качнул головой.
— Мы пересмотрели все записи камер видеонаблюдения во всех магазинах «Бутс» вблизи его дома и потом около «Колосса». Ничего. Тогда мы еще раз перечитали досье и увидели, что он часто болтался в районе Лестер-сквер. Мы нарисовали круг радиусом в четверть мили с центром на Лестер-сквер, и тут же нашли на Джеймс-стрит то, что требовалось: магазин «Бутс». Там он был, покупал себе помаду, что ли, в компании с каким-то чудовищем. Бледная поганка, поросшая металлом.
— А, это Чарли Буров, — догадался Линли. — Хотя обычно он зовется просто Блинкер. Это приятель Киммо.
— В общем, он тоже был там. Оба видны как на ладони. Та еще парочка, Киммо и Чарли. Их трудно не заметить. Да-а… А обслуживала их девушка, кстати. И за ними стояла очередь. Четыре человека.
— Кто-нибудь из очереди подходит под фоторобот?
— Так сразу и не скажешь. Это же запись видеонаблюдения, Томми. Вы сами знаете, какое там качество картинки.
— А как насчет описания, составленного психологом?
— А что тут может быть? Оно туманно настолько, что под него попадет три четверти лондонцев до сорока лет. Как мне кажется, мы сейчас просто собираем информацию и проверяем, проверяем, проверяем. Пока не найдем того, кого ищем.
В его словах была правда: они переворачивали камни на бескрайнем галечном берегу. И нельзя пропустить ни единого камня. Потому что жизненно важная информация зачастую находится под самым неприметным камушком.
— Надо будет показать эту запись Хейверс, — сказал Линли.
— Хейверс? — нахмурился Стюарт. — Зачем?
— Она — единственный человек, который видел всех сотрудников «Колосса», интересующих нас.
— Значит, вы поддерживаете ее версию?
Стюарт задал вопрос как бы мимоходом, и это был вполне логичный вопрос, но инспектора выдал изменившийся голос и внимание, с каким он стал вдруг изучать нитку в шве брюк. Линли пригляделся к нему внимательнее.
— Сейчас я поддерживаю все версии, — ответил он. — Вам что-то не нравится?
— Да нет, все нравится, — сказал Стюарт.
— Тогда?…
Инспектор смущенно заерзал на стуле. Он, должно быть, обдумывал, как лучше сформулировать ответ, и наконец решился:
— Тут начали поговаривать насчет любимчиков, Томми. Среди наших людей. И еще… — Он замялся, и Линли даже подумал, что Стюарт собирается выдать совсем уж нелепое предположение, будто в команде поговаривают насчет его интереса к Барбаре как к женщине. Но Стюарт закончил объяснения иначе: — В общем, непонятно, почему вы ее так защищаете.
— Кому непонятно? Всем? — спросил Линли. — Или только вам? — Он не стал ждать ответа. Неприязнь инспектора к Хейверс была ему хорошо известна. Он сказал шутливо: — Джон, я козел отпущения. Я согрешил, и Барбара — мое чистилище. Если я смогу вылепить из нее копа, который сможет работать в команде, то буду спасен.
