Но стоило представить, что может происходить с Хён, как оставаться на месте становилось невозможным.
Она закончила утреннюю работу на бойне раньше обычного, переоделась в повседневную одежду вместо школьной формы и уже собиралась выйти, когда ее остановил старший брат. В первое мгновение она подумала, что он узнал о ее визите в полицию. Если он действительно узнал, что Сокхи ходила в полицию… то ей это с рук не сойдет.
Старший брат – не по крови, но так его здесь называли. Дети уважали его больше, чем приемных родителей. Тем было на всех наплевать, от них веяло холодом и напряжением, они держали детей в постоянном страхе.
Но брат был другим. Строгий, но справедливый. Он слушал их. У него всегда находилось время, он был своим.
В отличие от остальных детей, которые покидали этот дом сразу после совершеннолетия, брат оставался здесь уже много лет. Он следил за всеми приемными детьми. И они доверяли ему больше, чем взрослым.
Сокхи тоже быстро привыкла к нему, когда попала в этот дом. Его нельзя было назвать мягким, но рядом с ним было спокойнее.
Но позже она поняла, кем он был на самом деле. И что скотобойня была не просто скотобойней.
Помимо переработки мяса, там под видом продукции распространяли наркотики и запрещенные вещества. А еще…
Там проходила отбраковка и обучение. Старший брат рассказал ей об этом лично. Это случилось несколько месяцев назад. Он разбил голову девочке, которая пыталась сбежать.
Раздавил ее череп у Сокхи на глазах. И пока Сокхи смотрела на лужу крови на земле, он просто объяснил, как здесь все устроено.
Он был добр только к тем, кто подчинялся. Но если кто-то пытался разрушить систему, он это не прощал. Даже если этим «кем-то» был один из своих.
Поэтому, когда он сказал: «Иди за мной», – в голове мгновенно вспыхнула мысль бежать.
Но смысла в этом не было. Ее все равно поймают.
Сокхи послушно пошла следом. Брат остановился у заднего двора бойни. Она – в нескольких шагах позади, слегка опустив голову. Его голос прозвучал над самой макушкой.
– Говорят, у вас в школе пропала девчонка.
Сокхи не ответила.
– Твоя подруга?
В его голосе было напряжение, и у Сокхи резко заколотилось сердце. В памяти лихорадочно пронеслись все правила, установленные в этом доме. Было ли запрещено заводить друзей? Нет. Не было. Но что-то внутри подсказывало, что говорить правду нельзя.
Брат, не сводя с нее взгляда, сунул руку в карман и что-то достал. Разжал пальцы.
И мир на секунду остановился.
«ЧАН ХЁН».
Это был ее школьный пропуск. Сокхи машинально потянулась к нему, но старший брат отдернул руку.
Она замерла, глядя на него с побелевшим лицом. Сердце застучало где-то в горле.
Первое правило. Никогда не лгать. И она только что его нарушила.
Старший брат медленно замахнулся. Сокхи хотела зажмуриться, но заставила себя смотреть прямо на него.
Некоторые люди только злятся сильнее, когда видят страх. Брат был одним из них. Его логика была такой: «Если тебе нечего скрывать, почему ты боишься?»
Сокхи смотрела в упор, не отводя глаз. Брат так же медленно опустил руку, поднеся пропуск к уровню ее глаз.
– Чан Хён… Чан Хён… – Он повторил имя вполголоса, словно пробовал его на вкус. – По имени и не скажешь, что девочка.
– Почему он у тебя? – голос Сокхи дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. – Это сделал ты?..
– Я? С чего бы?
– Если не ты, то почему он у тебя?
– Вы были близки? Я слышал, ты ходила в полицию.
Сокхи была уверена, что виноват тот мужчина. Но тогда как пропуск оказался у старшего брата?
Она не знала. Но одна мысль, холодная, как лезвие ножа, пробралась в сознание: вдруг Хён пострадала из-за того, что подружилась с ней? В этом доме не работали обычные правила.
Сокхи чувствовала: брат не собирался ничего рассказывать. Она рванулась вперед, пытаясь выхватить пропуск.
– Скажи мне, что с ней произошло?!
– А что ты сделаешь, если узнаешь?
Силой она не могла победить его руки и запястья, закаленные годами работы. Как только она это поняла, брат ровным, безразличным голосом задал вопрос:
– Убьешь?
Эти слова прозвучали так, будто он сознавался в убийстве Хён. Ярость вспыхнула внутри, словно огонь, готовый сжечь все вокруг. Как он посмел?! Сокхи вцепилась ногтями ему в запястье и резко дернула на себя. Он пошатнулся, пригнулся – Сокхи забралась на него, обхватила ногами шею и принялась душить.
Однако на этом все закончилось. Старший брат резко развернулся и бросился на землю, увлекая Сокхи за собой. Боль выбила воздух из легких. Она не могла дышать. Спина, плечи, все тело болело так сильно, что она не могла даже пошевелиться.
Старший брат схватил Сокхи за подбородок, посмотрел ей в глаза и, тяжело дыша, хрипло произнес:
– Он должен сдохнуть. Этот ублюдок, который убил твою подругу.
– Что?..
– Вставай.
Сквозь прозрачную пластиковую крышу рынка пробивался солнечный свет. Несколько лет назад здесь провели масштабную реконструкцию: заделали разбитый цементный пол, заменили старые вывески на новые. Это было частью крупного городского проекта по возрождению традиционного рынка.
А два года назад власти приняли решение о сносе, и владельцы лавок либо переехали в крупные супермаркеты в новом районе, либо вовсе покинули город. Одна из мясных лавок, которую снабжала товаром скотобойня Сокхи, исчезла именно тогда. Несмотря на поддержку со стороны города, многие торговцы, вложившие деньги в реконструкцию, выступили против сноса. Сокхи помнила, как проходила мимо площади, когда там собрались люди на демонстрацию.
Все магазины, а вместе с ними и квартиры над торговыми помещениями давно опустели. Уже больше двух лет рынок стоял заброшенным, ходили слухи, что здание вот-вот снесут. Некогда здесь, среди нескольких тесно расположенных зданий, в рыночные дни кипела жизнь, но теперь даже подростки, слоняющиеся по пустырям, обходили это место стороной.
Ходило много слухов. Говорили, что внутри незаконно живут иностранные рабочие. Или что причина закрытия – вовсе не снос, а загадочные смерти, которые случались в этих зданиях. Или что здесь уже нашли несколько трупов, но полиция тихо замяла дело…
Слухи разрастались, обрастали домыслами, но не были полностью ложными. После закрытия рынка это место стало убежищем для детей, которые «выпустились» со скотобойни. И теперь они контролировали, кто может сюда войти.
Правда, скрывавшаяся за городскими страшилками, была именно такой – группы молодых парней, привыкших к крови, кромсанию плоти и перемалыванию костей. Работа на бойне была не просто трудом, а подготовкой.
