смог бы так идеально подгадать время. Пока не допросим его, не узнаем, что знает он.
Сокхи похолодела. Человек умер. А брат с этим парнем говорили так спокойно, как будто это ничего не значило.
Она содрогнулась, а брат, будто ничего не замечая, наконец озвучил причину, по которой привел ее сюда.
– Так вот… Тебе нужно его поймать. Я даю тебе шанс отомстить. Мы не знаем, что этот ублюдок сделал с девушкой, которую убил, и куда увез тело. Разобраться в этом – твоя задача.
– А если просто сообщить в полицию?
– Разве у нас есть доказательства?
– У нас есть видео. Что может быть убедительнее?
– Записи, сделанные незаконно, не имеют доказательной силы.
Брат был прав. Сокхи смутно помнила, что записи, сделанные без согласия, не могут использоваться в суде. Если обратиться в полицию без доказательств, это закончится только тем, что допросу подвергнут ее саму. А эти люди… Какими бы связями они ни обладали, рисковать они точно не станут. Сокхи захлестнула новая волна ярости.
Пока она молча боролась с эмоциями, юноша у стены небрежно бросил на стол плотный конверт с документами.
Сокхи прожигала его взглядом, но он лишь пожал плечами.
– Если хочешь его поймать, тебе нужно знать, где он живет и чем занимается. Теперь и ты в деле. Раз уж начала, работать придется со мной.
Эти слова прозвучали как приговор. Они ясно давали понять: это только первый шаг, ее втягивают во что-то большее. От этой мысли ее передернуло, но жгучее желание открыть конверт и узнать, кем был мужчина с видео, оказалось сильнее.
Сокхи выдохнула, пытаясь успокоиться.
И протянула руку к конверту.
Старший брат сказал думать об этом как об охоте. Сокхи мельком задумалась, обучал ли он такой «охоте» других детей, но быстро отбросила эту мысль.
Слова «тебе нужно его поймать» могли означать, что убийцу нужно доставить сюда, но нет. Напротив, именно сюда приводить его не следовало. То же касалось и скотобойни. Другими словами, никто из «своих» не должен оказаться втянут в это дело.
Голова шла кругом. Сокхи чувствовала себя потерянной, но вскоре осознала кое-что важное. Этот человек уже знает, кто она. Они несколько раз встречались, и она постоянно была рядом с Хён. Он видел ее лицо, знал, что она близка с той девочкой, которую убил. Она идеально подходила под его следующий выбор.
Поэтому Сокхи решила использовать себя как приманку.
Согласно информации из конверта, этот человек был медбратом и работал посменно. В новую больницу он перевелся всего два месяца назад.
Название больницы показалось Сокхи знакомым. Именно туда Хён приходила на осмотры. В такие дни родители забирали ее прямо от школы, поэтому Сокхи никогда не сопровождала подругу. Скорее всего, Хён встречала этого человека в больнице. Может, они даже разговаривали.
Он не просто был способен убить – он уже убивал. Предсказать, как поведет себя человек, который однажды перешел черту, было невозможно. Он будет знать, как атаковать. Как защититься. Как увернуться. Она должна быть готова к худшему.
Сокхи вернулась на скотобойню. Ей нужны были оружие и инструменты. Первым делом она собрала транквилизаторы и дротикомет, который использовали для успокоения буйных быков и свиней. Возможно, у нее не будет шанса применить их, но лучше перестраховаться.
Раз она собиралась использовать себя как приманку, нужно было подготовить ловушку или устроить засаду. Но где? Бойня не подходила. Операционная тоже.
Ее вдруг поразила простая истина: в этом месте можно было творить любые преступления, скрывать любые следы – и никто бы не узнал. Именно поэтому через бойню прошло столько детей, а слухов так и не появилось. Проблемные. Слабые. Лишние. Они просто исчезали.
Сокхи тяжело вздохнула, заряжая дротикомет. Все казалось сном. Реальность отдалялась, стиралась, и происходящее перестало быть странным. Казалось, сон закончится, и все вернется на свои места.
Проблема в том, что это чувство заставляло верить, что она может сделать все что угодно – и последствий не будет. То, с какой легкостью брат предложил ей убить человека, и то, как она сама сейчас готовилась к этому, было ненормально.
Но даже понимая это, она не могла просто сидеть сложа руки. Видео, которое она не смогла досмотреть, от которого отпрянула, швырнув в сторону, не выходило у нее из головы. Образ Хён навсегда врезался в ее память.
Городская больница, где работал этот мужчина, находилась в новом районе. Автобус, на котором обычно ездили Сокхи и Хён, ехал в противоположном направлении. Значит, тем утром мужчина специально сел не на тот автобус.
Сокхи вошла в здание и записалась на прием в психиатрическое отделение, где работал этот человек. В отличие от других отделений, переполненных пожилыми пациентами, здесь в очереди сидели всего три человека. Она увидела, как мужчина поднялся со своего места, чтобы позвать следующего пациента. Их взгляды встретились. Он на секунду застыл, растерявшись, но быстро взял себя в руки и с улыбкой пригласил пациента в кабинет. Сокхи сдержала горький смешок. Такой обычный, даже доброжелательный. А ведь он был убийцей.
Когда подошла ее очередь, она намеренно смотрела ему прямо в глаза, подходя ближе. Он тоже не отвел взгляда.
Пройдя мимо, она вошла в кабинет и нарочно оставила дверь чуть приоткрытой.
Доктор, не отрываясь от монитора, задал стандартный вопрос:
– Что вас беспокоит?
Она уже слышала этот вопрос. Перед тем как попасть на бойню. Перед тем как ее отправили к приемным родителям.
Тогда она тоже сидела в кабинете психиатра.
С отцом.
Она столько раз мысленно возвращалась к тому дню. Но теперь в голове всплыл не отец, не умершая мать, не брат, чье лицо она уже почти не помнила. Она думала о подруге, которая когда-то тоже сидела здесь.
В дождливые или туманные дни Хён часто мучилась от боли – последствие аварии. Теперь, вспоминая, Сокхи осознала: каждый раз, когда они стояли на пешеходном переходе, Хён прижималась к ней, обнимая со спины. Тогда ей казалось, что Хён просто любит обниматься, но, может, на самом деле она все это время боялась.
Хён приходила сюда лечиться – и встретила того, кто ее убил.
Даже сейчас Сокхи не могла до конца осознать, что Хён больше нет. Казалось, стоит ей завтра прийти в школу, и Хён снова будет сидеть рядом как ни в чем не бывало.
Даже после того видео. Даже после того, как услышала ее голос. Все еще казалось, будто это просто кошмар.
Но ей придется признать, что смерть Хён была реальной, как
