к дому Хён.
Первой ее увидела мать Хён. Увидела – и застыла в ужасе: Сокхи была вся в крови. В ее глазах мелькнула страшная догадка. Вскоре выбежал отец Хён – и тоже замер, глядя на залитую кровью девушку.
Сокхи молча повела их обратно в горы. Сгущалась тьма. Луч фонаря осветил изуродованный труп мужчины, и родители Хён остановились как вкопанные.
Перед схваткой Сокхи успела включить диктофон и записать его бессвязные бормотания. Казалось жестоким заставлять их это слышать, но выбора не было. Они должны знать. Запись проигралась до конца, и Сокхи выключила плеер. Голос ее звучал спокойно:
– Он пытался убить меня.
Она опустила глаза на руки, покрытые запекшейся коркой. От крови они казались чужими, грязными. Провела ногтями по коже, соскребая засохшие пятна. Крошки крови осыпались, но она продолжала тереть все сильнее.
Мать Хён взяла ее за руки. Ее прикосновения были такими же мягкими и теплыми, как прикосновения Хён.
– Меня теперь посадят? – тихо спросила Сокхи.
По щекам женщины покатились крупные слезы.
Но в этих заплаканных глазах Сокхи увидела решимость. Вновь всхлипнув, она произнесла с неожиданной уверенностью:
– Нет. Я не позволю.
Слезы падали на руки Сокхи, смешиваясь с засохшей кровью. Женщина снова заплакала.
– Мне жаль… и спасибо, Сокхи.
Сокхи не знала, что сказать, поэтому просто молчала. Чуть поодаль отец Хён упал на землю, закрыв лицо руками, и тоже зарыдал. В темнеющем лесу Сокхи просто сидела рядом с ними, заняв место их потерянного ребенка.
В ту ночь на горе появилась первая могила. В полицию никто не сообщил.
Год спустя, в семнадцать лет, Сокхи подожгла место, которое называлось «скотобойней». Точнее, устроила взрыв газа. Это был единственный способ освободиться – и от старшего брата, и от операционного центра Ённама.
А потом, в двадцать, приняв решение отомстить, она снова начала наведываться в тот дом.
Когда Сокхи, которую все считали погибшей во взрыве, вдруг появилась, родители Хён застыли, будто увидев призрак. Но вскоре, не требуя никаких объяснений, просто крепко ее обняли.
С тех пор Сокхи время от времени заглядывала к ним. Их отношения были странными. Они были благодарны ей, но при этом испытывали тревогу – как будто боялись ее инстинктивно. Сокхи это понимала, но продолжала приходить. До тех пор, пока они бы сами не попросили ее остановиться.
Но этого не случилось. В конце концов, это Сокхи отдалилась первой.
Она вспомнила их последнюю встречу.
После оползня, который сошел из-за недельных проливных дождей, муниципальные службы начали разбор завалов и наткнулись на человеческие останки. Как только Сокхи услышала об этом по новостям, она сразу поняла: расследование неизбежно. Разумеется, рано или поздно полиция заинтересуется владельцем земли, где зарыли тела.
Накануне этого Сокхи зашла к ним и заставила пообещать: если полиция придет с расспросами, они скажут, что ничего не знают. От начала и до конца. Они никогда не встречали ее.
Если бы они думали только о собственной безопасности, то вряд ли бы согласились на столь крайние меры. Но Сокхи понимала, что ими двигало. Вина. Они считали, что, закрыв глаза на ее первое убийство, сами позволили ей стать монстром. Что это они породили серийного убийцу.
Поэтому Сокхи произнесла вслух то, что они, должно быть, осознавали уже давно:
– Тетушка, ты ведь всегда меня боялась, да?
Женщина покачала головой. Но стоило Сокхи сказать, что найдут еще шестнадцать тел, в ее глазах мелькнул знакомый страх. Тот самый, который появлялся каждый раз, когда Сокхи приходила сюда. Мужчина выглядел не лучше. Сокхи не понимала, как они вообще все это время терпели ее рядом.
– Обычно, если кто-то знает убийцу в лицо, он идет в полицию, а не разыскивает его сам.
Все эти годы они избегали этой темы, потому что не могли ее вынести. Гибель их дочери. Гибель того мужчины. Только теперь Сокхи озвучила правду, которую они давно подозревали, но предпочитали не признавать.
– Я с самого начала была не такой, как остальные.
Для нее эта пара напоминала о Хён, а Хён была той самой точкой отсчета, возвращавшей ее к воспоминаниям о себе – той, кем она была до того, как стала убийцей. Возможно, для них сама Сокхи была напоминанием об их погибшей дочери.
Но когда Сокхи вернулась в этот дом, у нее была четкая цель. Ей нужно было место, где можно было хоронить новые тела, и люди, которые, даже если заметят, не пойдут в полицию. Вначале она, возможно, хотела просто побыть среди обычных людей, пожить обычной жизнью, но со временем главной причиной стало нечто другое. Она приходила, чтобы убедиться, что они не заговорят.
Когда это изменилось?
Сокхи крепко зажмурилась. В отличие от Хён, эта пара напоминала ей не о прошлом, а о первом убийстве. Они были людьми, которые вместе с ней закопали под землей невыносимую тайну.
– Вы же всегда знали, да? Почему я приходила сюда снова и снова.
Они просто закрывали на это глаза, позволяя тайнам накапливаться слой за слоем.
– Так что просто продолжайте делать то же, что и сейчас.
Расследование длилось больше месяца, но детективы так и не заинтересовались ее связью с владельцами земли. Сокхи испытала облегчение. Как бы ни сложилось дальше, эти люди были единственными, кому она никогда не хотела причинять вред.
Глава 3
Сокхи подняла глаза от последней страницы протокола.
Прошло уже немало времени. В комнате для допросов уже некоторое время работал кондиционер, и воздух стал ощутимо прохладным. Следователь, который все это время сидел напротив, скрестив руки и наблюдая за ней, достал из блокнота ручку. Их взгляды встретились – он явно ждал, пока Сокхи закончит читать.
– Госпожа Ём Сокхи, если в протоколе есть несоответствия с вашими показаниями, то сообщите об этом. Если же вы со всем согласны, то подпишитесь внизу каждой страницы.
Сокхи расписалась, закрепила ручку на папке и закрыла ее. Потом подняла взгляд на следователя и спросила:
– Значит, вам больше неинтересно, почему я убила этих людей?
В шестнадцати протоколах отсутствовал последний элемент принципа «пяти W» – Why. Почему[1]. Поначалу и полиция, и психоаналитик пытались выяснить мотивы Сокхи, но после седьмого допроса перестали об этом спрашивать – при наличии железных улик мотивы кажутся не столь важными. Но Сокхи хотела прояснить этот вопрос.
Следователь внимательно посмотрел на нее, словно решая, стоит ли отвечать. Потом спокойно произнес:
– Личности жертв установлены, убийства подтверждены, умысел доказан. У нас на руках все улики.
