Я наклоняюсь к микрофону:
– Сегодня мы знаем, что вероятность катастрофического сценария с первым запущенным шаттлом была пятьдесят на пятьдесят. С такой вероятностью героические астронавты Джон Янг и Роберт Криппен могли погибнуть. Однако в то время у НАСА не было точных данных. Тем не менее они объявили Конгрессу и всему миру, что шансы гибели астронавтов составляют один на миллион. Если бы НАСА сообщило миру о своей неуверенности, возможно, первый шаттл никогда бы не стартовал.
Звучит скучно и монотонно, словно я делаю доклад на конференции по физике. Не знаю, хорошо это или плохо для моего интервью.
– Значит, вы считаете, у правительства есть правомерные основания, чтобы регулярно лгать своему народу?
Прокол. Произвольное утверждение.
– Такого я не говорила. Просто ответила на ваш вопрос подходящим примером.
– Небеса над нами действительно такие, как рассказывала мне сестра Мария Серафина во втором классе?
– Я не совсем поняла вопрос. Вы спрашиваете, сидят ли на облаках крылатые ангелы? – Я не пытаюсь изгнать из голоса недоверие. – Разумеется, ренессансные облачные города – это иллюзия. Как и мирное звездное небо Ван Гога. Открытый космос – причудливое, голодное, мрачное-премрачное место.
– Стало быть, в Бога вы не верите. Есть лишь большое, жирное, черное ничто. Впрочем, большинство ученых не верит в Бога.
– Это заблуждение, будто большинство ученых не верит в Бога, – огрызаюсь я. – Многие из тех, кого знаю я, верят. Мы постоянно задаемся вопросом: каким образом Господь создал все это? Я всего лишь заметила, что рай не похож на картины ренессансных художников.
– А что для вас рай и ад, доктор?
Я перевожу дыхание, размышляя, насколько откровенной хочу быть.
– Рай – это когда мы сами выбираем свою мудрость. В один прекрасный день носиться среди звезд, назавтра – ехать на атомах водяных молекул по осмотическим нитям к лепестку орхидеи.
– А как насчет ада?
– Ад – это отсутствие разума. Для меня это быть амебой без мозга.
– Хорошо. Если не возражаете, давайте пока оставим ренессансных ангелов и обустройство внутри орхидей. Ходят слухи, что вы преследуете инопланетную жизнь в темных небесах южного и западного Техаса, используя для этого дарованную вам Богом телепатию.
Он выставляет меня чокнутой.
– Ты сам сказал, Боб. Никто, кроме тебя.
Эти четыре сказанных в сердцах слова – отнюдь не скучных и монотонных – заставляют слушателей понять, что я презираю их гуру. Что он меня бесит. Нехорошо.
Факты, Вив, факты.
Я резко откашливаюсь, что, вероятно, звучит через микрофон, как скрежет бензопилы.
– У нас есть единственная точка измерения – наше собственное существование, – дабы предположить, что в наблюдаемой Вселенной существует нечто похожее. И уравнение Дрейка, и парадокс Ферми объясняют математически, почему до сих пор мы не встретили инопланетян, но они полагались только на предположения, основанные на существовании разумной жизни на Земле. Одно из предположений заключается в том, что, вероятно, мы недостаточно важны или интересны, чтобы нас посещать. А возможно, мы – великолепный сапфир, который вращается в полном одиночестве. Да и черт c ним.
– Наш славный доктор упомянула черта. Призналась, что переживает экзистенциальный кризис. Думаю, до чего-нибудь мы договоримся. Ну же, доктор, смелее. Даже Конгресс официально расследует случаи посещения инопланетянами. И вы не можете отрицать, что два богатейших человека в мире ведут на них охоту, используя в качестве базы Техас. Почему Маск решил купить захолустный приграничный городишко Бока-Чика для расширения своей огромной компании «Спейс-Икс» и запусков гигантской ракеты «Старшип»? Почему Джефф Безос построил площадку для запуска неподалеку от Ван-Хорна? А я вам скажу почему. Это захолустье, где никто, черт возьми, не увидит, чем они занимаются в штате, который верит, что у вас, черт возьми, есть право беспрепятственно вести собственный бизнес. Эти двое работают от имени правительства? Черт, они что, решили колонизировать Техас неизвестным инопланетным видом? И чтобы придать своим делишкам убедительности, используют вас, помешанного на космосе экстрасенса с крутой научной степенью?
– Илон Маск видит будущее цивилизации на других планетах, – сухо замечаю я. – Джефф Безос хочет переместить промышленность в космос, чтобы не разрушать нашу планету.
Я разорвала клочок бумаги со списком вопросов, который сжимала в ладони. Мне не удалось пока озвучить ни один из них. Я не объект этого интервью, а канал для безумных идей Буббы. Он забрасывает в воду множество крючков, надеясь оседлать акулу. Я почти, почти жалею, что не позволила ему начать с Лиззи.
Я спрашиваю себя, не выложить ли ему подробности моих реальных исследований, или это прямой путь к саморазрушению? Горло пересохло. Как в пустыне. Мне трудно удержаться, чтобы не прокашляться. Я справлюсь.
– Бока-Чика – очень удобное место для запуска, – хриплю я. – Он находится на самом юге, и можно использовать вращение Земли для вывода ракет на орбиту. Поэтому Маск его выбрал.
– Хороший, научно обоснованный ответ, но он не вполне объясняет совпадения или факторы страха, возникшего с тех пор, как эти чокнутые миллиардеры перебрались в техасскую глубинку управлять секретными базами. Я пытаюсь понять, связан ли их интерес к этому месту с таинственными огнями в пустыне неподалеку от Марфы. Мы веками гадали, что это за херня. Инопланетяне уже здесь, не так ли? А Биг-Бенд – настоящая «Зона пятьдесят один»? Давайте, доктор Буше, поведайте правду здесь и сейчас.
Я в ярости наклоняюсь к микрофону:
– Вы не можете… не можете просто так бросаться обвинениями. Мои исследования – это кропотливая, часто монотонная работа по поиску необъяснимого света среди звезд. Я понимаю, что это не повышает рекламной привлекательности вашего шоу. То ли дело чокаться бокалами «Маргариты» с инопланетянами в пустыне.
– Все, что я делаю, посвящено необъяснимому, – рявкает он в ответ. – Я всегда говорю то, что никто не осмеливается. Беру пример с одной из самых легендарных техасских журналисток, упокой Господь ее заблудшую политическую душу. Молли Айвинс[561] жила и умерла под девизом: «У Молли Айвинс кишка тонка? Посмотрим!» Я сказал бы, что мы похожи, пытаемся докопаться до истины любыми доступными способами.
Я подумываю о том, чтобы сорвать наушники. Хлопнуть дверью. Именно этого он и добивается – эффектной картинки на всех айпадах и мобильниках.
Я наклоняюсь к микрофону.
– Вы не можете равнять себя с Молли Айвинс, – замечаю я холодно. – Или ставить знак равенства между Илоном Маском и Джеффом Безосом, если вести речь о межпланетных путешествиях. Что бы вы ни думали об Илоне Маске, он нанял лучших ученых и инженеров. Он не боится потерпеть неудачу, раз за разом взрывая последние разработки. Его компания планирует полеты в далекий космос с целью его освоения. Джефф Безос организует развлекательные полеты для туристов. Вроде вашего шоу. Карнавальные представления.
Я прерывисто вздыхаю. По телефону Бридж дала мне три совета, которых мне следует придерживаться после того, как выйду из дома.
Вести себя как ученый. Не терять контроля над интервью. Заставить его защищаться.
Первый из трех.
– До сих пор это было забавно, – сообщает своим слушателям Бубба Ганз. – Доктору Буше не помешала бы рекламная пауза, а мне хлебнуть пивка. Народ, через две минуты случится то, чего вы так долго ждали: бескомпромиссное интервью с экстрасенсом, которая смотрит на звезды, чтобы найти могилу легендарной Лиззи Соломон! Заслуживает ли доверия доктор Вивиан Буше? Или мы имеем дело со спятившей астрологиней, пережившей в детстве убийство, совершенное в ее доме? Делитесь в «Твиттере» тем, что знаете!
Мозг раскалывается, кружится, как от удара хлыстом. Наверняка такие же чувства испытывают слушатели. Я оказалась не готова к его фирменной эфирной шизофрении. Может быть, другого и не следовало ожидать.
