— А вы не пробовали более мягкий подход? — поинтересовалась женщина, чья карточка на столе гласила, что она является старшим советником в Министерстве здравоохранения.
— Мы пытались уговорить их, — ответил американец, сидящий по правую руку от Молтби. Это был Джордж Циммерман, заместитель министра внутренних дел США. В его голосе явно присутствовал оттенок агрессии, который, как подумал Коутс, мог бы подтвердить, что этот тип «глупцов не жалует».
— Мы уже рассматривали и введение налоговых льгот и дополнительных грантов, но, возможно, эти ребята и так уже делают большие деньги. Они не заинтересованы. Мы в тупике.
— А если для компаний сделать обстановку более… комфортной для деятельности? — предложила женщина.
— Если вы имеете в виду смягчение правил и нормативов насчет судов и тестирований, управленцы не допустят этого. Общественность не допустит. Уже сейчас всё, что хоть каким-то образом касается безвредности лекарств, находится под пристальным наблюдением. Политическое самоубийство вообще никому не поможет. Случай с нашей вакциной против сибирской язвы как раз такой. У нас есть эта чертова вакцина, но мы не можем использовать ее для защиты наших ребят из-за какого-то долбанного судебного разбирательства, длящегося годами!
— Но ведь существуют реальные опасения по поводу безопасности данной конкретной вакцины, господин секретарь, — возразил седовласый мужчина в форме полковника британской армии.
— Реальные опасения, полковник, не спасут ваши задницы, когда полетят насекомые, зараженные этой гадостью.
— Нам нужно подвести итоги, — быстро вмешался Молтби, стараясь разрядить обстановку. — Послушайте, — обратился он к присутствующим, показывая тыльную сторону ладоней, подняв большие пальцы вверх, — мы все за разумные меры предосторожности, но, если честно, наступает момент, когда чрезмерная забота о безопасности может помешать нам вставать по утрам с постели. Общественность требует стопроцентной безопасности, когда дело касается вакцин, но они не могут получить ее. Это невозможно!
— Тогда каков допустимый уровень безопасности, министр? — спросил полковник.
Молтби пожал плечами и обезоруживающе улыбнулся, будто ему задали вопрос, на который он не способен дать ответ.
Циммерман был более многословен.
— Если вы сталкиваетесь лицом к лицу с конкретной смертью, полковник, что угодно, дающее шанс более пятидесяти процентов спасти вас, стоит того, чтобы за это ухватиться.
Молтби не стал возражать, но посмотрел так, будто хотел, чтобы Циммерман выразился по-другому.
— Прошу прощения, джентльмены, — начала Линда Мейер, — возможно, я что-то пропустила, но действительно не совсем понимаю, что вы хотите, чтобы мы сделали?
Молтби посмотрел на Циммермана, который кивком дал понять, чтобы тот продолжал.
— Вы все здесь — самые выдающиеся и лучшие, кто есть у нас, когда дело доходит до вопросов здравоохранения и безопасности… по обе стороны баррикад. Нам нужно, чтобы вы использовали свою находчивость, инициативность и нашли решение. Нам необходимы вакцины против вирусов и бактерий, угрожающих нашей безопасности, и эти вакцины нужны нам быстро. Щедрое финансирование будет обеспечено для поддержки лучших идей, и поступать оно будет… отдельно и с минимальными бюрократическими проволочками.
— Так вы хотите, чтобы мы добились согласия фармацевтических компаний на содействие там, где вам не удалось? — уточнила женщина из Департамента здравоохранения.
— Это один из способов, — кивнул Молтби. — Но, возможно, существуют и другие. Кто знает? Мы взываем к инициативе от лучших умов, что у нас есть.
* * *
— Боже, мне нужно выпить! — пробормотал Коутс, когда они с Лэнгли направлялись в бар. — Ну и что ты обо всем это думаешь?
Около их столика материализовался официант, и Коутс заказал два больших джин-тоника.
— На ум приходят только молот и наковальня, — произнес Лэнгли. — Но давай на чистоту: все ждали, что это произойдет. Общественная одержимость безопасностью тормозит буквально все в Великобритании. Власти не могут установить треклятую рождественскую елку без того, чтобы не вмешались безопасники, а юристы переполошатся по поводу перспектив. Детей не пускают покататься на велосипедах, если бедолаг не упакуют в углеродное волокно.
— Мы должны оставить ободранные коленки в прошлом! — нараспев протянул Коутс.
— Так как нам убедить ученые головы, что им следует потратить время и деньги, разрабатывая новые вакцины для неблагодарной публики, которая потребует публичных обсуждений на канале новостей и консультаций со своими адвокатами прежде, чем они хотя бы рассмотрят возможность принять эти вакцины?
Коутс провел пальцем по краю своего бокала.
— Ну, Молтби ведь сказал, что деньги не будут большой проблемой… Это большой плюс.
— Но американец подчеркнул, что фармацевты и так купаются в деньгах.
— Ну да, большие компании…
— А у небольших компаний имеются необходимые средства? — Лэнгли уловил идею Коутса.
— У них, возможно, и нет средств, но вот мозги точно имеются, — задумчиво возразил Коутс. — Некоторых из самых лучших специалистов нашего поколения можно найти в маленьких биотехнологических компаниях. Как я вижу, у этой проблемы есть три аспекта: разработка новых вакцин, их проверка и, наконец, их производство в масштабах, достаточных для защиты всей нации. Давай делать по одному шагу за раз. Если у тебя нет вакцины, тебе нечего тестировать или производить в больших масштабах.
— Так, если я тебя правильно понял, ты предлагаешь использовать правительственные деньги, чтобы помочь небольшим биотехнологическим компаниям изобрести новые?
— Не совсем, — покачал головой Коутс, будто все еще обдумывая что-то. — Мы не сможем финансировать сотни небольших компаний, зная, что большинство из них все равно не преуспеют.
— Ну, они наверняка не собираются делать все самостоятельно, да и Сити не подойдет и на пушечный выстрел к инвестициям.
— Я вот тут больше думаю о призе, призе за успех.
Лэнгли широко открыл глаза.
— А знаешь, в этом что-то есть. Все любят призы и выигрыши. Кажется, существуют призы за всё. Иногда мне кажется, что не за горами тот день, когда мы увидим, как Воган вручает призы во время награждения сверкающих мусорщиков. Номинации «за удаление садового мусора» присуждаются…
— Нам бы пришлось действовать очень осторожно, ведь нам бы не хотелось настроить большие компании еще сильнее против, но если бы ставки были достаточно высоки, думаю, мы смогли бы придумать еще несколько более мелких причин, по которым они бы окунули свои финансовые пальчики в воду и расширили свою базу разработок. Как думаешь?
Ответ Лэнгли был положительным.
— А еще было бы неплохо ограничить количество претендентов до тех, кто действительно считает, что сможет сделать это, и более того, кто сможет убедить своих боссов и спонсоров, что они способны на это. Блестяще! Мы могли бы привлечь самых лучших и самых умных, даже не вкладывая в них деньги, если только они не преуспеют. Думаю, что куплю тебе еще выпивки, и порцию побольше!
Один
Собрание группы по особым вопросам политики и стратегий Даунинг-стрит.
Лондон. Февраль 2006
Во время собрания ВПС-группы на Даунинг-стрит царила неформальная атмосфера. Впрочем, так всегда было, если во главе стола сидел Оливер Нунз. Ему нравилось, когда любые предложения свободно обсуждались, не взирая на тот факт, что из шести собравшихся двое — женщины. В задачи группы вовсе не входила разработка политики — этим занимались те, кто стоял ниже по иерархической лестнице. Напротив, им следовало рассмотреть все аспекты жизни в Соединенном Королевстве и обсудить возможные направления действий, не ссылаясь на политическую догму.
— Если честно, дамы и господа, правительство Ее Величества могло бы извлечь пользу из хороших новостей от вас. На самом деле, сейчас чиновники были бы рады хорошим новостям от кого угодно, учитывая, в каком темном омуте мы находимся. Тревор, Сьюзан, полагаю, вам не удалось придумать подходящую стратегию вывода войск из Ирака и чтобы это выставило нас с хорошей стороны?
