Виржиния видела, что ее слова не доходят до Триш, которая, казалось, продолжала себя накручивать.
— Думаю, что становится хуже…
— Ты имеешь в виду, что оно увеличивается? — забеспокоилась Виржиния.
— Увеличивается… и меняется… ощущения на коже странные…
— Дай-ка посмотрю.
Виржиния внимательно оглядела руку Триш, но никаких изменений не заметила. Ей не хотелось говорить об этом дочери, и она сказала:
— Доктор Холдейн просил, чтобы мы связались с ним, если ты заметишь какие-то изменения. Завтра утром первым делом запишемся на прием…
Записать Триш получилось только на вечер. Виржиния надеялась уйти вовремя с работы, но когда она закончила дела, было уже десять минут шестого. Она бежала, задыхаясь, от автобусной остановки к своему дому.
— Триш, я дома. Ты, наверное, уже потеряла меня? — выпалила она, открывая входную дверь. Но ответа не последовало. — Триш? Ты дома?
Виржиния была озадачена. Она ожидала, что Триш будет готова отправиться в поликлинику. Сначала заглянула в гостиную, потом в спальню к Триш, прежде чем осознала, что слышит звук газовой горелки на кухне.
— Триш? — позвала она, толкая дверь.
Девочка сидела на полу, странно изогнувшись, опираясь спиной на один из шкафчиков. Ее рука была оголена, и с нее клочками слезала багрового цвета кожа в том месте, где, по-видимому, Триш получила серьезный ожог. Пламя на передней газовой конфорке и кастрюлька, валяющаяся рядом с девочкой на полу, поведали ужасающую историю о кипящей воде.
Горло Виржинии сдавил спазм, и на минуту она потеряла дар речи, упав на колени возле Триш. В голове плескался целый океан ужасных мыслей.
— О, Боже! Триш… О, мой Бог!.. Триш, дочка, поговори со мной…
Триш была в состоянии шока. Невидящим безжизненным взглядом она смотрела перед собой. Дочь выглядела пугающе спокойной, хотя Виржиния ожидала, что она будет корчиться от боли.
— Я не чувствовала…
Виржиния мысленно закончила за нее предложение: «Я не чувствовала, что смогу больше это терпеть…». Ее дочь попыталась сжечь проклятое пятно на коже кипящей водой!.. Виржиния встала и набрала трясущимися руками на кухонном телефоне «999», не отрывая взгляда от дочери. Она почти прокричала в трубку свою просьбу выслать «скорую». Но спокойный голос оператора убедил дать всю необходимую информацию.
Виржиния смутно осознавала, что участливые соседи заинтересовались случившимся, когда спускалась по ступенькам вниз за носилками, на которых лежала ее дочка.
— Несчастный случай… — пробормотала она. — Несчастный случай с Триш…
* * *
Виржиния уже с час дежурила у постели Триш, когда осознала, что кто-то стоит рядом. Она подняла взгляд и увидела Скотта Холдейна.
— Как она? — спросил он.
— Спит. Ей дали успокоительное. Правда, пока они не уверены насчет ее руки… Как вы узнали?
— Когда вы не пришли на прием, я заехал к вам домой, выяснить, что случилось. Соседи сообщили, что произошел несчастный случай.
— Несчастный случай… — прошептала Виржиния с горечью в голосе.
Холдейн почувствовал, как у него внутри все похолодело.
— Что вы сказали? — хрипло проговорил он.
— Триш решила вылечить сыпь своим способом… — не отрывая взгляда от спящей дочери, ответила Виржиния.
Холдейн в ужасе потряс головой.
— Нет! — горячо возразил он будто сам себе. — Триш абсолютно уравновешенная девочка. Она была расстроена, но она никогда бы не сделала ничего подобного…
— Она так сказала, — откликнулась Виржиния.
Холдейн вздохнул.
— Повторите в точности, что она сказала.
— Она сказала, что не чувствовала, что может дольше это все терпеть.
Холдейн снова покачал головой, будто не желая верить в то, что только что услышал, но потом ему на ум пришла одна мысль.
— Повторите еще раз, — попросил он, — что именно она сказала, ничего больше.
Виржиния посмотрела на него так, будто он ненормальный, но не стала спорить.
— Она сказала «я не чувствовала…». Ей и не нужно было еще что-то говорить. Я знала, что она имела в виду. Я — ее мать. — Она подняла взгляд на Холдейна и увидела вопросительное выражение на его лице. — Что такое?
Холдейн повел себя так, будто не услышал ее вопроса. Он озабоченно посмотрел на Виржинию и пробормотал что-то насчет того, что ему нужно идти.
Четыре
Мальборо Корт. Лондон
Июль 2007
Доктор Стивен Данбар открыл глаза, когда зазвонил будильник, и испустил стон. Он мог бы еще часок поспать, но ему нужно было появиться в Министерстве внутренних дел к десяти часам. Обычно, когда вызывали в департамент и была перспектива нового расследования, его переполнял энтузиазм, и не терпелось начать работать. Но накануне вечером он немного перебрал джина с тоником, и теперь его пыл поугас, зато жутко трещала голова. Сварив себе немного крепкого черного кофе, он запил им три таблетки аспирина. Потом принял душ, задержавшись дольше обычного под успокаивающими струйками воды, прежде чем мысленно вернулся к своей проблеме.
Проблемой Стивена была Дженни, его девятилетняя дочка, и у нее недавно обнаруженный дар манипулировать взрослыми…
* * *
Лиза, жена Стивена, умерла от опухоли головного мозга много лет назад, и с тех пор Дженни жила с сестрой Лизы, Сью, и ее мужем-адвокатом Ричардом. Их дом находился в маленьком городке Гленвэйн графства Дамфришир в Шотландии. Дженни воспитывали как полноправного члена семьи вместе с двумя родными детьми, Робин и Мэри. Стивен же приезжал к ним так часто, как только мог. Обычно — каждые две недели, еще по крайней мере на неделю летом, и старался попасть на каждый день рождения и на Рождество.
Поначалу Стивен думал, что подобные меры временные, ему просто нужно было время, чтобы прийти в себя от пережитого кошмара после потери Лизы. Но время шло, реальность вернулась в свое русло, и Данбару пришлось признать, что он не сможет и работать, и самостоятельно воспитывать дочь. Если не считать этого, Дженни была счастлива, она привязалась к Сью и Ричарду и их семье, да и они быстро полюбили ее как своего ребенка.
Сью и Лиза были очень близки, и Сью частенько отмечала, что Дженни стала сильно походить на ее сестру, когда начала подрастать. Стивен и сам заметил это, отчего к горлу подступал ком. Мысль о том, что Лиза все еще жива в Дженни, придавала ему сил в тяжелые моменты, когда осознание потери накрывало с головой. Время от времени такое еще случалось, даже спустя много лет.
Самые простые вещи могли послужить спусковым крючком. Например, Данбар мог увидеть, как солнечным днем какая-нибудь семья гуляет по набережной, или, вернувшись домой в один из зимних вечеров и открыв дверь своей квартиры, обнаружить там только темноту и тишину. Таких инцидентов, правда, было немного, и случались они не часто. Но когда накатывало, Стивену приходилось напоминать себе, что его стиль жизни не позволял играть в счастливое семейство в привычном смысле. Работа многого требовала от него, была непредсказуемой и временами откровенно опасной. Он не знал, где окажется на следующий день. И не раз за эти годы он был на волосок от смерти.
Познакомились они с Лизой во время его первого расследования для научно-медицинской корпорации, когда его послали в больницу в Глазго, где она работала медсестрой. Именно это задание подвергло их жизни опасности, но оба посчитали тот случай исключением из правил, не подозревая, что работа Стивена станет какой-то помехой для семейной жизни. Теперь, имея возможность оглянуться назад, Данбару пришлось признать, что за эти годы было еще несколько «исключений из правил», пожалуй, даже слишком много, чтобы он решился связать свою жизнь с еще одной женщиной, не бросив при этом работу.
Это вовсе не означало, что с тех пор как овдовел, женская компания стала ему чужда. Несколько представительниц прекрасной половины человечества появлялись на сцене жизни как падающие звезды, возвращая любовь, но, по той или иной причине, эти отношения (а пара из них была весьма особенной) оказывались обреченными на провал до того, как нужно было переступить последнюю черту. Смог бы он бросить работу? Стивен не был в этом уверен.
