— Случай более чем необычный, — признался микробиолог. — Мы просто не смогли вырастить какие-либо бактерии из тканей мальчика.
— Но согласно медицинскому заключению, его ткани были настолько поражены, что просто отваливались от тела! — гнул свою линию Стивен.
— Я знаю, — сказал О'Коннор. — Но факт остается фактом: все посевы были отрицательные, как и результаты серологического исследования.
— А на что вы его проверяли?
— Да на все, о чем только могли подумать!..
Стивен положил трубку. Чувствовал он себя далеко не лучшим образом, но и до конца не был уверен, что теперь делать… вернее, знал, но не хотел даже рассматривать такой вариант до тех пор, пока ему не удастся убедить самого себя и своего шефа, что это абсолютно необходимо.
А вариант предусматривал эксгумацию тела Кита Тэйлора.
* * *
Стивен озвучил свою просьбу Макмиллану на следующее утро, проведя долгую и мучительную ночь в раздумьях. И шеф очень неохотно согласился ее удовлетворить, безуспешно напомнив — и, кстати, излишне, — насколько это расстроит родителей мальчика и какой это будет для них стресс.
— Я прекрасно понимаю, — согласился Данбар. — Но здесь очень дурно пахнет. Я должен выяснить, почему умер Кит Тэйлор. Я хочу, чтобы наш патологоанатом провел повторное вскрытие, и лучшие специалисты из лаборатории сделали анализы образцов.
* * *
Кита Тэйлора похоронили на кладбище примерно в полумиле от его дома. На новом надгробном камне из гранита была выбита эпитафия о безвременной кончине и вечной любви родителей. Букеты свежих цветов обрамляли могилку, а открытки говорили о молодости Кита и преждевременном уходе из мира живых. Они казались какими-то ненастоящими в свете прожекторов, установленных полицией для освещения места операции, начавшейся в полночь под брезентовым навесом, дабы избежать любопытствующих глаз.
— Надеюсь, у вас есть чертовски серьезная причина для этого, — проворчал полицейский суперинтендант, наблюдавший за процессом. В его голосе сквозило неодобрение. — Будто потерять сына было недостаточно для них…
Стивен удержался от искушения огрызнуться: «Конечно, у меня есть серьезная причина. Или вы считаете, что это у меня хобби такое дерьмовое?» Вместо этого он промолчал; взгляд его был прикован к раскопкам. Он отчетливо ощущал, как дождь барабанит по водонепроницаемой куртке. Он видел, как гроб подняли из ямы и погрузили в черный фургон без опознавательных надписей для транспортировки в городской морг. Там должно было пройти повторное вскрытие. Данбар покинул место эксгумации и вернулся в отель, чтобы немного поспать перед тем, как присоединиться к патологоанатому из министерства, который должен был подъехать к девяти утра.
Вскрытие проводилось со всевозможными мерами предосторожности на предмет биологического заражения. Не следовало недооценивать опасность, исходящую от вызывающих некротический фасциит микробов, поэтому судмедэксперт, Стивен и два ассистента облачились в защитные комбинезоны, а лица полностью прикрыли масками.
— Начнем? — спросил Марк Портер, патолог, назначенный для проведения исследования. Данбар кивнул.
— Твою мать! — вырвалось у Портера, едва он начал вскрытие. — Я, конечно, видел случаи заражения «плотоядной» бактерией в свое время, но такое… Он же весь изрешечен… ткани прямо как… Господи, ужас просто!
— Вы абсолютно уверены, что это некротический фасциит? — спросил Стивен.
— А что еще это может быть?
— Но лаборанты из больницы не смогли ничего вырастить.
— С ума сойти! — Портер был в замешательстве. — Да его тело должно кишеть бактериями!
— Возьмите как можно больше образцов, пожалуйста. Очень важно выяснить точную причину всего этого. Вероятно, вы сейчас станете строить предположения насчет личности бактерии?
Портер уставился на труп.
— Я бы не стал. Как я уже говорил, мне еще ни разу не приходилось сталкиваться с чем-то настолько разрушительным, хотя…
— Да?
— Возможно, это единичный случай. Я хочу сказать, мальчик мог быть сверхвосприимчивым к бактерии. Такое случается. Я видел, как больные СПИДом становились жертвами инфекций, которые проносились по их организмам, как цунами по побережью. И все из-за того, что у них не оставалось защитных сил, когда ВИЧ заканчивал с ними. Конечно, с другой стороны, может статься и так, что бактерия сама по себе сверхвирулентна. И в этом случае, мы все можем крепко влипнуть… Будьте очень осторожны! — обратился Портер к ассистентам. Им нужно было все прибрать.
* * *
Прошло три дня, а из Лондонской лаборатории не было никаких вестей об образцах мальчика Тэйлора. Стивен как раз разгребал документы, полученные из различных источников за последние пару недель, когда неожиданно увидел то, что заставило его кровь застыть в жилах. Это оказалась запись в медицинской карте Кита Тэйлора: у мальчика был трансплантат костного мозга, и ребенок проходил иммуносупрессорное лечение. Стивен схватил трубку и набрал номер Джима Брауэра.
— БЦЖ — это же вакцина на основе живого вируса? — спросил он.
— Безусловно да, — ответил Брауэр, отчего Стивен закрыл глаза. — Это ослабленная форма туберкулеза, полученная двумя французскими учеными в пятидесятые годы, отсюда и название.[186] А в чем проблема-то?
— Один из детей, о которых я тебе тогда рассказывал, ну тех, что были привиты БЦЖ в школьном лагере, принимал иммунодепрессанты, когда проводили вакцинацию.
— Боже мой! — выдохнул Брауэр. — Я так понимаю, они не знали об этом?
— Мальчишка мертв, — сообщил Стивен. — Некротический фасциит прошелся по нему, как поезд, пущенный под откос.
— Господи Иисусе, вот это они лажанулись!..
— Похоже, медики, поставившие парню БЦЖ, не знали о нем ничего, а врачи, лечившие мальчика в больнице, были не в курсе, что он привит!
— Ну, в лаборатории же эту бациллу вырастили?
— Они ничего не вырастили. Сейчас проводятся повторные исследования в другой лаборатории.
— Вероятно, они и не искали туберкулез, — предположил Брауэр. — Это же легочное заболевание, и уж точно не подумаешь, что оно является причиной инфекции мягких тканей с таким молниеносным распространением.
— В первой лаборатории сказали, что они проверяли на все, что только можно, — вспомнил Стивен.
— Возможно, следует снова с ними связаться. Палочка туберкулеза в лабораторных условиях растет очень медленно, если сравнивать с другими бациллами, и ей требуется особая среда. Могут пройти шесть-восемь недель, прежде чем она вырастет, а вот стрептококки, например, могут и за одну ночь прорасти.
— Я так и сделаю, — согласился Данбар. — Еще раз спасибо.
Его замутило. Было очень похоже, что именно неразбериха в документах привела к смерти Кита Тэйлора. Неразбериха, из-за которой ему пришлось затребовать эксгумацию. Что, в свою очередь, причинило много боли и треволнений родителям мальчика помимо всего прочего. Все это сильно напоминало рассказы из «желтой» прессы про криворуких докторов.
Стивен позвонил в лабораторию, где разбирались с образцами Кита Тэйлора.
— Боюсь, что пока нет результатов, — ответил дежурный лаборант.
— А вы сделали посев на туберкулез?
— Минутку…
В ожидании Данбар барабанил пальцами по столу.
— При обычных обстоятельствах мы бы не стали, — сообщил наконец лаборант. — Но так как в этом случае мы, похоже, имеем дело не с одним из обычных подозреваемых, мы сделали посев на все имеющиеся у нас образцы бактерий, включая туберкулезную палочку. Если эта бацилла растет в лабораторных условиях, мы выясним это.
Стивен повесил трубку, прежде чем его успели спросить насчет повышенного интереса к туберкулезу. Сперва он хотел обсудить все с Макмилланом. Зная теперь, что придется прождать от шести до восьми недель, пока удастся вырастить бациллу, он решил уточнить некоторые детали у О'Коннора, микробиолога из детской больницы в Карлайле. Ведь именно он сказал Стивену, что они проверяли образцы мальчика Тэйлора «на все, о чем только могли подумать».
