— Подозреваю, что и остальные врачи в больницах тоже почти ничего о ней не знают, раз пропустили ее симптомы.
Талли с сожалением кивнула.
— Видимо, так и есть.
— Если Бог есть, он сильно затрудняет нам, агностикам, возможность признать его существование, — процедил Стивен сквозь зубы.
— Что ты собираешься делать дальше?
— Расскажу Макмиллану все, чтобы он добился остановки производства вакцины и организации необходимого лечения для детей и их семей. И чтобы нашел виновных в правительстве.
— Ты же не думаешь, что кто-то из правительства знал всю правду? — с надеждой спросила Талли.
— Вряд ли они знали, что во флаконах на самом деле возбудитель лепры, — поморщившись на последнем слове, сказал Данбар. — Но они в конечном счете виновны в том, что связались с русскими преступниками и практически лицензировали вакцину, из-за которой множество детей заболели лепрой. Дайте мне возможность, и я собственноручно забью гвозди в их гробы!
Он вытащил телефон и уже собрался звонить в «Сай-Мед», но тут к нему торопливо подошла одна из сотрудниц библиотеки.
— Простите, но здесь запрещено разговаривать по телефону, — сказала она.
Стивен криво улыбнулся.
— Конечно, — кивнул он, обменявшись взглядами с Талли. — Нужно выполнять правила, иначе могут возникнуть большие проблемы…
Он вышел в коридор и позвонил Макмиллану.
Талли подождала несколько минут, затем вышла следом. Данбар как раз заканчивал разговор.
— Все нормально? — поинтересовалась она.
— Да, все готово, — ответил Стивен. — Собак спустили с цепи.
— Как ты думаешь, что будет с нашим правительством?
— В данный момент меня это не волнует. Джон Макмиллан сказал, что премьер-министр обратится к лидерам всех партий, намереваясь «оповестить всех и наметить направление работы».
— А мы? Что нам-то делать?
— Мы посидим тихо дня два, за это время Маркус Роуз и Филип Сент-Клер будут арестованы, а их русские друзья узнают, что игра закончена.
— О боже! — воскликнула Талли, словно ей в голову внезапно пришла какая-то мысль. — В больнице наверняка меня ищут, а моя машина осталась на стоянке в Уотфорде, а я не позвонила…
Данбар приложил палец к ее губам.
— Обо всем этом позаботятся. Макмиллан уже связался с больницей. Ты оказала бесценную помощь правительству и находишься в официальном отпуске до того времени, когда в твоих услугах больше не будет необходимости. Машину отгонят к твоему дому.
— Но ключи у меня… — начала Талли.
Стивен улыбнулся.
— Да, похоже, там без меня разберутся, — сказала Талли и получила в ответ согласный кивок. — А сколько еще в моих… услугах будет необходимость?
— Давай посчитаем, — предложил Данбар. — Мы на пару дней затаимся, а затем отправимся в Шотландию отдохнуть: я хочу, чтобы ты кое с кем встретилась.
— Обожаю, когда ты командуешь, — прижимаясь к нему, произнесла женщина.
Стивен довольно улыбнулся.
— Только не слишком усердствуй, — продолжила Талли. — А не то кое-чего лишишься…
Кен Макклюр
МУТАЦИЯ
Прах ты и в прах обратишься.
(Быт. 3:19)
Один
— Но это невозможно! Вы уверены?
— К сожалению, сомнений нет, сэр. Результаты анализов абсолютно ясные.
В отличие от государственных больниц и поликлиник, которые стараются выглядеть соответственно своей роли — с выставленным напоказ оборудованием и прочей медицинской атрибутикой, с витающими в воздухе запахами антисептиков, — частные медицинские учреждения стремятся к противоположному. Кабинет врача сэра Лоуренса Сэмсона на Харлей-стрит представлял собой типичный городской особняк, обставленный по высшему классу, чтобы состоятельные пациенты могли быть уверены: деньги и привилегии помогут в лечении точно так же, как помогают во всех иных сферах жизни.
— О, господи! — Молодой человек рухнул в кожаное кресло, словно силы внезапно покинули его. — Вы вынесли мне смертный приговор, Сэмсон.
В кабинете повисло неловкое молчание.
Молодой человек потер лоб, словно пытаясь стереть кошмарные последствия новости, которую ему только что сообщили.
— Сколько мне осталось?
Сэмсон протестующе поднял руку.
— Прошу вас, не думайте об этом, сэр! В наши дни, при условии приема соответствующих препаратов и тщательном наблюдении, манифестация основных симптомов вполне может быть… отсрочена.
— Но в итоге мне никуда не деться, так?
— К сожалению, лечение до сих пор не разработано.
С полминуты молодой человек сидел, уставившись в пространство.
— Хотите воды, сэр?
— К черту воду, Сэмсон — мне нужно выпить!
Сэр Лоуренс помедлил, словно размышляя, считать ли это просьбой, затем поднялся из кресла и подошел к письменному столу. Открывшаяся дверца явила взору бар с алкогольными напитками. Он плеснул приличную порцию неразбавленного солодового виски в хрустальный бокал и протянул его молодому человеку.
— Вы не присоединитесь ко мне? — осуждающе спросил тот. — Видимо, это начало длинного и одинокого пути вниз, когда даже твой доктор больше не пьет с тобой…
— Меня ожидают пациенты, сэр.
— Конечно, пациенты, Сэмсон… — Молодой человек тяжело вздохнул. — Господи, что скажет отец? Это убьет его. — Он покрутил содержимое бокала в одну сторону, затем в другую. — Господи Иисусе, что за невезение! Вы не скажете ему, а?
— Разумеется, по долгу службы я обязан соблюдать конфиденциальность во всем, что происходит между нами, сэр. Но если вас интересует мое мнение, я бы советовал поставить его в известность как можно скорее. Последствия для вас и вашей семьи… впрочем, вы лучше меня это понимаете.
— Чудовищные, — покорно подтвердил молодой человек и сделал большой глоток виски, словно ища в алкоголе возможность укрыться от летящих в него стрел осуждения. — Каковы шансы на то, что медики найдут лекарство в ближайшем будущем?
— К сожалению, небольшие, сэр. Три месяца назад я был на конференции, посвященной этой проблеме, и, по общему заключению, сегодня мы не ближе к решению, чем были в самом начале.
— Спасибо за откровенность, — пробормотал молодой человек.
— Сожалею, сэр, но не вижу смысла в напускном оптимизме. Кое-кто придерживается другого мнения, но их мотивы заключаются скорее в надежде привлечь источники финансирования к своим исследованиям.
— Наверное, я должен быть благодарен вам за прямоту, Сэмсон, но в настоящий момент я отчаянно нуждаюсь в чем-то ином, чем простая голая правда! — заявил молодой человек и шмыгнул носом — всего разок, борясь со своими эмоциями.
Сэмсон сочувственно кивнул.
— Советую начать лекарственную терапию, о которой я говорил, как можно скорее.
Молодой человек кивнул и поставил бокал на столик, отрицательно покачав головой в ответ на предложение повторить.
— Я свяжусь с вами в ближайшее время, — пробормотал он вставая.
— А ваш отец, сэр?
— Я сообщу ему… Мне только нужно немного времени, чтобы самому смириться с этим.
Четыре дня спустя
Сэр Лоуренс Сэмсон объяснил пациентке, что, судя по результатам анализов, она вряд ли сможет забеременеть обычным путем, и как раз начал рассказывать об альтернативных вариантах, когда зазвонил стоявший у него на столе телефон. Сняв трубку, Сэмсон резко сказал:
— Я ведь просил не беспокоить, Ева!
— Думаю, вы захотите ответить на этот звонок, сэр Лоуренс, — мягко сказала секретарь.
— Хорошо, — ответил Сэмсон, уже сожалея, что был резок с женщиной, которая работала с ним уже шесть лет и даже помыслить не могла о том, чтобы прерывать его без уважительной причины, но он был на грани — в таком состоянии он пребывал последние четыре дня. Он извиняюще улыбнулся пациентке и замер, услышав знакомый голос.
— Да, сэр, так и есть. — Сэмсон молча выслушал собеседника, ловя на себе заинтересованный взгляд пациентки и стараясь не выдать своих эмоций. — Хорошо, сэр. Скажите водителю, что я буду на Харлей-стрит… До встречи сегодня вечером.
