Я приблизилась к детективам, и они резко прервали разговор. Внезапно воцарившееся молчание поубавило пыла, с которым я намеревалась вступить с ними в беседу, но я постаралась не подать виду, что смущена.
— Добрый день, док! — воскликнул Шарбонно.
Я кивнула и улыбнулась ему.
— Итак, каковы наши дальнейшие планы?
— Ваш босс уехал с час назад. Святой отец тоже. Осмотр территории подходит к концу, — ответил Райан.
— Удалось что-нибудь найти?
Он покачал головой.
— При помощи металлоискателя ничего не обнаружили?
— Ничего заслуживающего внимания. — Голос Райана звучал утомленно. — Мы собираемся уезжать. А вы?
— Я сказала ребятам из морга, что кости можно погружать в машину.
— Клодель говорит, вы не обнаружили головы?
— Верно. Черепа, челюсти и четырех шейных позвонков нет.
— Что это значит?
— Это значит, что, расчленив труп жертвы, убийца поместил ее голову в какое-то другое место.
— То есть где-то здесь, в этом же лесу, должен лежать еще один пакет?
— Не исключено. Но он мог избавиться от головы и другим способом.
— Например?
— Например, выбросить в реку, распилить на куски и смыть в унитазе, сжечь в печи. Откуда мне знать, черт возьми?
— Зачем ему столько возни? — спросил Бертран.
— Во-первых, тело без головы гораздо сложнее опознать.
— Думаете, он именно по этой причине так поступил?
— Возможно. Определить, кому принадлежало тело, легче всего по зубам. Хотя если бы убийца боялся, что труп опознают, то и руки уничтожил бы.
— Руки?
— Да, чаще всего от рук тоже избавляются.
Бертран непонимающе на меня уставился.
— Отпечатки пальцев можно снять даже с сильно разложившихся человеческих рук, если на них остается кожа. Однажды мне пришлось проделать это с мумией, которой было целых пять тысяч лет.
— Ну и как? Вам удалось найти убийцу? — поинтересовался Клодель презрительно-ледяным тоном.
— Я констатировала естественную смерть, — ответила я так же холодно.
— Но у нас-то есть только кости, — сказал Бертран.
— Убийца не мог знать, в какой именно момент труп обнаружат.
«Как и в случае с Ганьон», — добавила я про себя.
На мгновение я задумалась, представляя себе убийцу, привезшего пакеты с частями тела жертвы. Как все происходило? Каким образом этот ненормальный доставил сюда свой жуткий груз? На машине? Где он припарковал ее? На дороге? Или же смог каким-то образом прямо на ней въехать на территорию монастыря? Был ли у него план действий? Он разре́зал и оставил здесь тело второпях или все время чувствовал себя уверенно?
Неужели вчера ночью сюда приезжал именно этот чокнутый? Я ужаснулась, возвращаясь в реальность.
— Или…
Взгляды всех детективов были устремлены на меня.
— Или он до сих пор хранит ее у себя.
— До сих пор хранит ее у себя? — Клодель усмехнулся.
— Вот дьявольщина! — воскликнул Райан.
Я пожала плечами.
— Надо сказать, чтобы пса провели по лесу еще разок. Кстати, то место, где лежала верхняя часть туловища, он вообще не обнюхивал.
— Точно, — подтвердила я.
— Не возражаете, если мы при этом поприсутствуем? — спросил Шарбонно.
Клодель метнул в него укоризненный взгляд.
— Только если пообещаете хорошо себя вести, — ответила я. — Я пойду к дрессировщику. Встретимся у ворот.
Сделав пару шагов в сторону, я услышала, как Клодель прошипел: «Сука!»
«Это он о собаке», — заверила я себя.
Овчарка встретила меня, вскочив и медленно завиляв хвостом. Морду она поворачивала то ко мне, то к человеку в спортивном костюме — по-видимому, ожидала от него одобрения вступить со мной в разговор. На куртке дрессировщика было написано «Де Сальво».
— Готова пройтись по лесу еще разок? — обратилась я к собаке, протягивая ей руку ладонью вниз.
Де Сальво почти незаметно кивнул, и овчарка радостно подпрыгнула, ткнувшись мокрым носом в мою ладонь.
— Ее зовут Марго, — сообщил он по-английски, но кличку выговорил с французским произношением.
У этого человека был ровный низкий голос, его движения отличались неторопливостью и плавностью, как у людей, что постоянно работают с животными. Де Сальво обладал смуглым морщинистым лицом, создавалось впечатление, что вся его жизнь проходит на улице.
— На каком с ней разговаривать? — спросила я.
— Она понимает и тот и другой.
— Привет, Марго!
Я опустилась на одно колено и почесала у Марго за ухом.
Собака завиляла хвостом с удвоенной скоростью. Когда я поднялась на ноги, она отпрыгнула назад, повернулась вокруг своей оси и замерла, склонив голову набок и изучающе вглядываясь в мое лицо. Складка между ее глазами то углублялась, то разглаживалась.
— Темпе Бреннан, — сказала я, протягивая де Сальво руку.
Он пристегнул конец поводка Марго к ремню у себя на поясе и ответил на мое приветствие. Его пятерня была сильной и шершавой, а за рукопожатие я не задумываясь поставила бы пятерку.
— Дэвид де Сальво.
— Не исключено, что где-то в этом лесу лежат еще кости, Дэвид. Марго в состоянии еще раз его обследовать?
— Взгляните на нее.
Услышав свою кличку, Марго навострила уши, пригнулась нижней частью туловища к земле и несколько раз подпрыгнула, не спуская глаз с лица де Сальво.
— По-моему, она в прекрасной форме.
— Но что вам даст повторное обследование? Мы прочесали весь лес, не побывали только там, где вы нашли первый пакет.
— Она могла чего-нибудь не учуять?
— Гм… Вряд ли. — Дрессировщик покачал головой. — Условия для работы прекрасные: нормальная температура, в меру влажно после дождя, дует ветерок. И Марго отлично себя чувствует.
Собака уткнулась носом в его колено, и он погладил ее по голове.
— Она работает превосходно. Ее натаскивали только на трупы, посторонние запахи ей не мешают.
Подобно охотничьим, собаки, приученные находить человеческие останки, реагируют во время выполнения заданий лишь на определенные запахи — запахи смерти. Как-то раз я присутствовала на встрече в академии, на которой нам давали нюхать эти запахи, они были закупорены в бутылочках. Один мой знакомый дрессировщик использовал для тренировки собак-ищеек трупов вырванные стоматологом и выдержанные определенное время в пластмассовых пузырьках зубы.
— Марго, наверное, лучшая собака из всех, с которыми я когда-либо работал. Если бы здесь лежали еще какие-нибудь кости, она бы их нашла.
Я перевела взгляд на собаку и не усомнилась в его словах:
— Хорошо. Давайте сводим ее только на то место, которое она не обнюхивала.
Де Сальво потянул за поводок, и Марго повела нас к воротам, где стояли четверо детективов.
Мы пошли по уже знакомому пути в лес. Марго шагала впереди, обнюхивая каждую ямку, каждую трещинку в земле, подобно тому как прошлой ночью их обследовал луч моего фонарика. Неожиданно она остановилась, с шумом втянула в себя воздух, выдохнула, заставляя сухие листья взмыть вверх, и, удовлетворенная, двинулась дальше.
Мы приблизились к тропе слева от дороги.
— Мы не осматривали только это место.
Де Сальво, указывая рукой в ту сторону, где я нашла первый пакет, сказал:
— Я поведу туда Марго по ветру, для нее так будет лучше.
— Если мы тоже туда подойдем, не собьем ее с толку? — спросила я.
— Не-а. На ваши запахи она не обратит никакого внимания.
Дрессировщик с собакой продолжили путь по дороге, а мы с детективами свернули на тропу, которая теперь была гораздо лучше протоптана. Место, где я нашла пакет, тоже выглядело сейчас совсем по-другому, подобно небольшой полянке. Нижние ветви росших здесь деревьев были обломаны, трава сильно примята.
Темная пустая яма в центре поляны напомнила мне разграбленную могилу. Теперь ее размеры значительно превышали размеры углубления, которое выкопала я своей лопаткой. Участок земли, обрамлявший яму, был голым и изрытым. В стороне возвышался земляной холм со скошенными боками и усеченной вершиной. Частицы, его образовывавшие, казались неестественно одинаковыми. Эту землю просеивали.
