Следственно-оперативная группа приехала поздно утром в пятницу. Они позвонили заранее, появились бесшумно и выполнили задание быстро и профессионально. Присутствие Гэбби восприняли как нечто само собой разумеющееся, подумали, что подруга приехала поддержать меня после ночи ужасов. Ей я сказала, что кто-то шарил по моему саду. О черепе не упомянула, не желая еще больше ее травмировать.
— Ни о чем не волнуйтесь, доктор Бреннан, — подбодрила меня спецгруппа перед уходом. — Мы поймаем этого гада. Вам советуем не выходить из дому.
Ситуация Гэбби тоже ужасала. Человек, которого она использовала в качестве информатора, превратился в ее преследователя. Он был повсюду. Сидел на скамейках в сквере у ее дома, ходил за ней по улицам. Ночью ошивался на Сен-Лоране. Теперь она отказывалась с ним разговаривать, но отделаться от него не могла. Он постоянно был рядом и не спускал с нее глаз. Дважды ей показалось, что в ее отсутствие кто-то посторонний приходил в ее квартиру.
— Ты уверена, Гэбби? — спросила я. — Что-нибудь из твоих вещей пропало?
— Нет. По крайней мере, я не заметила. Но он рылся в них, в этом не может быть сомнений. Все лежало на местах, но было как будто чуть сдвинуто, чуть смещено.
— Почему ты не отвечала на мои звонки?
— Я перестала снимать трубку. Кто-то названивал мне с одного номера. Я сотню раз его набирала, но там никто не отвечал.
— Почему ты сама мне не позвонила?
— И что я сказала бы тебе? Меня продолжает преследовать тот тип? Я по своей глупости превратилась в жертву сумасшедшего? Теряю контроль над собственной жизнью? Если бы я с самого начала обращалась с ним как с ничтожеством, он сразу отвалил бы, пошел бы искать себе другую дурочку. — Она страдальчески взглянула на меня. — К тому же я знала, что ты мне скажешь. «Ты чокнулась, Гэбби. У тебя паранойя, Гэбби. Ты нуждаешься в профессиональной медицинской помощи, Гэбби».
Я почувствовала приступ стыда, вспоминая наш последний телефонный разговор. Она была права.
— Обратилась бы в полицию…
Не знаю, для чего я это сказала. В помощь копов в ее ситуации я сама не верила.
Гэбби кивнула и рассказала о той ночи, когда пришла ко мне:
— Я вернулась домой в половине четвертого и сразу поняла, что у меня кто-то побывал: уходя, я натянула на замок нитку. Ее не было. Я испугалась. Мое хорошее настроение вмиг улетучилось — я всю ночь радовалась тому, что не видела этого долбанутого, а еще тому, что только-только сменила все замки и могла чувствовать себя более защищенной. Так вот, нитки не было. Это прямо-таки убило меня. Я отказывалась верить, что чертов извращенец опять приходил. И побоялась войти в квартиру. Вдруг он ждал меня там? Поэтому и приехала к тебе.
События, происходившие с Гэбби последние три недели, порция за порцией становились известны мне. К концу уикэнда они выстроились в моем мозгу в хронологическом порядке. Несмотря на то что ее преследователь не допускал по отношению к Гэбби явной агрессии, его поведение постепенно становилось все более и более дерзким. К воскресенью часть ее страха передалась мне.
Мы решили, что ей следует пожить пока у меня, хотя я вовсе не была уверена, что могу гарантировать ей в своем доме стопроцентную безопасность. В пятницу вечером мне позвонил Райан: сообщил, что патрульные машины пробудут здесь до понедельника. Когда мы с Гэбби выходили на прогулку, я кивала копам. Она продолжала считать, что их присутствие связано с тем, что какой-то незнакомец полазил у меня в саду. Я укореняла в ней эту мысль, так как считала своим долгом укрепить ее чувство новоприобретенной защищенности.
Я еще раз предложила Гэбби обратиться за помощью в полицию. Она ответила решительным отказом, так как боялась, что вмешательство копов может навредить «ее девочкам». По-видимому, ее останавливала еще и перспектива выйти у них из доверия. Я не настаивала.
В понедельник я отправилась на работу. Гэбби планировала съездить к себе и взять кое-что из вещей. Она согласилась некоторое время не показываться в Мейне, заняться письменной работой. Для этого ей нужны были какие-то папки и ноутбук.
Я зашла в свой офис в начале десятого. Райан уже звонил. Я прочла записку на столе, написанную каракулями: «Я узнал имя. Э. Р.». Я попыталась связаться с ним, но Райана уже не было на месте, поэтому я отправилась в гистологическую лабораторию с намерением взглянуть на подброшенный мне в сад сувенир.
Череп сох на конторке, очищенный и помеченный номером. Мягкие ткани на нем отсутствовали, кипятить его не имело смысла. Он выглядел точно так же, как сотни других черепов: пустые глазницы, аккуратно выведенный номер ЛМЛ. Я уставилась на него, воспроизводя в памяти тот ужас, в который меня повергло его появление в моем саду три дня назад.
— Местоположение. Местоположение. Местоположение, — обратилась я к пустой лаборатории.
— Что?
Я не заметила, как вошел Дени.
— Однажды один риелтор сказал мне нечто занимательное.
— Риелтор?
— Не сам объект формирует нашу на него реакцию, а то, в каком месте мы этот объект видим.
Дени изумленно округлил глаза.
— Забудь об этом. Ты снял с черепа образцы почвы, прежде чем очистить его?
— Oui. — Он достал два маленьких пузырька.
— Надо как можно быстрее их исследовать.
Он кивнул.
— Рентген уже сделали?
— Oui. Но прикусную рентгенограмму зубов я только что отдал доктору Бержерону.
— Бержерон здесь? Сегодня ведь понедельник.
— Он собирается на пару недель съездить в отпуск, а перед этим должен завершить какие-то дела.
— Удачный денек! — Я взяла специальную пластмассовую емкость и положила в нее череп. — Райану, по-моему, удалось выяснить имя.
— Да? — Брови Дени в изумлении поползли вверх.
— Сегодня он, по-видимому, поднялся на рассвете. На своем столе я нашла сообщение, записанное с его слов еще ночной сменой охраны.
— А чье имя ему удалось выяснить? Скелета из Сен-Ламбера или этого вашего… — Он кивнул на череп в емкости у меня в руках. Очевидно, слухи о моем ночном кошмаре уже расползлись по лаборатории.
— Еще не знаю.
Я направилась назад в офис, по пути заглянув к Бержерону. Он в этот момент разговаривал по телефону с Райаном. Тот сумел раздобыть информацию об одной пропавшей женщине, скорее всего той, чей труп мы нашли в Сен-Ламбере, и ехал сейчас сюда.
— Что-нибудь существенное Райан рассказал? — спросила я, когда Бержерон положил трубку.
— Нет.
— Осматривать череп я закончу еще до перерыва. Если он вам понадобится, приходите.
В последующие два часа я занималась определением пола, расы и возраста человека, которому принадлежал череп: обследовала его лицевую часть, делала измерения и проводила компьютерный анализ. Череп принадлежал белой женщине. Характеристики совпадали с характеристиками скелета из Сен-Ламбера.
Сказать что-то определенное о возрасте было сложно. Все, что я имела, так это черепные швы, а по ним нельзя судить о количестве прожитых человеком лет однозначно. Предположительно, в момент смерти женщине было лет двадцать восемь — тридцать пять, возможно, сорок. Но и столь неточная цифра совпадала с возрастом скелета из Сен-Ламбера.
Я отметила и другие совпадения. Общие размеры. Крепость мускульных соединений. Характер артрических изменений. Состояние костей. Степень сохранности. Я уже не сомневалась в том, что это именно тот череп, который мы не нашли в лесу монастыря Святого Бернара, но хотела отыскать больше доказательств, поэтому перевернула его и осмотрела основание.
На поверхности нижней части затылочной кости, в том месте, где череп присоединяется к позвоночному столбу, я увидела ряд порезов V-образной формы. При свете лампы они выглядели идентично отметинам, обнаруженным мной на длинных трубчатых костях скелета. Следовало в этом удостовериться.
Вместе с черепом я вернулась в гистологическую лабораторию, достала шестой шейный позвонок и рассмотрела порезы, которые неделю назад подробно обследовала и описала, под микроскопом. Потом изучила отметины на нижней части затылочной кости скелета. Контуры и размеры и тех и других идеально совпадали.
