– Привет! – сказала я в робкой надежде привлечь к себе внимание, но никто на меня не посмотрел. – Я, короче, вчера на беспорядках классный кадр поймала.
Лайнус оглянулся.
– Да ну! Рипичип, дорогая, и что же ты делала на беспорядках?!
Он никогда не называл меня настоящим именем – только всякими вариациями. Раньше ему больше всего нравилась версия Наша Рита-контролер [709]. Рипичип [710] он использовал регулярно, а еще – Риту Ору [711]. По пятницам после обеда он обычно предпочитал вариант Рит-Петит [712]. Я ничего не могла с этим поделать – только стояла и вежливо хихикала, как и полагается офисному обсосу вроде меня.
– Рон на последнем ППП [Первая Понедельничная Планерка] сказал, что нужно всегда быть наготове на случай экстренных новостей. Ну, типа, если у нас на глазах разворачивается какая-то история…
– Конечно, золотце, но он-то имел в виду редакторов и ведущих рубрик, а не секретаршу с ресепшен.
– Я больше не работаю на ресепшен, я – ассистент редакции, – промямлила я, утирая лоб манжетом куртки. – Рон сказал…
– Дорогуша, для тебя он мистер Пондичерри [713], – сказала Клавдия, еле-еле оторвав взгляд от монитора.
– Мистер Пондичерри, – поправилась я. – Он сказал, что на этой должности от меня требуется больше работать над собственными темами. Вот я и решила проявить инициативу. Ведь никогда не знаешь, где что произойдет, – так он сказал: драка, автомобильная авария, похищение ребенка…
Эй Джей поднял взгляд от кипы скрепленных степлером листов и улыбнулся мне так, что могильные плиты серфбордов у него во рту будто пустились в пляс.
– Но это ведь не входит в твои обязанности, правда? – снова посмотрела на меня, злобно взмахнув ресницами, Клавдия. – Предоставь это профессионалам, договорились, эм-м, душа моя?
Вот это ее «эм-м» бесило меня в ней больше всего. Как бы мне хотелось выдрать это «эм-м» из ее глотки. Но я просто мило улыбнулась – с душой.
– Мистер Пондичерри сказал, что, если я буду проявлять рвение, он, возможно, выдвинет меня на стипендию Союза журналистов. Чтобы я могла получить диплом.
– О, это было бы зачетно, – сказал Эй Джей между щелчками степлера.
Я посмотрела на него с благодарностью и повернулась к Лайнусу, как будто только того и ждала, что поддержки сидящего в позе лотоса австралийского мальчика.
Лайнус выдвинул ящик стола и достал оттуда коробочку зубочисток.
– Я бы на это не рассчитывал, Рит-Петит. Обычно он берет стажеров прямо с журфака. Никогда еще не было такого, чтобы он отправлял на учебу секретаря с ресепшен.
– Да, но я ведь на ступень выше, чем секретарь на ресепшен, правда? Может, вы все-таки посмотрите на фотографии? Пожалуйста.
– Ри, чего он – докапывается до тебя? – вмешалась Лана Раунтри, мелкими шажками двигаясь в направлении ресепшен.
Она все время называет меня Ри, хотя мы никогда это не обсуждали и я ей на это разрешения не давала. От нее пахнет дешевыми духами и отсутствием амбиций, свои дни на работе она проводит за продажей рекламных площадей, фальшиво визжа от смеха в телефонную трубку, и шныряет туда-сюда, отирая рабочие столы задницей, затянутой в юбку, тесную, как презерватив. Лайнус заранее унюхал ее приближение и успел зашвырнуть в рот подушечку «Эйрвейвз».
– Да нет, так, просто прикалываемся, правда? – сказал он, откидываясь на стуле и принимая перед Ланой классическую позу «ноги-врозь-штаны-щас-треснут».
– Осторожнее с ним, – сказала Лана и ткнула меня локтем так, будто мы с ней лучшие подружки, хотя на самом деле ей было плевать, просто хотелось пообмениваться сексуальными вайбами c Сиксгиллом.
Рука все еще болела после тычка Ланиного локтя, даже когда дверь за ней уже закрылась.
Лайнус проводил ее взглядом и мечтательно вздохнул.
– Девица, может, и без мозгов, но комплект литых дисков у нее просто отпадный.
– Лайнус, не будь таким мерзким, – скривилась над телефоном Клавдия.
– Это вы о чем? – спросила я.
Но Лайнус и Клавдия просто переглянулись и, как обычно, меня проигнорировали.
Я проигрывала в голове уже много всевозможных сценариев того, каким образом в конечном итоге убью Лайнуса Сиксгилла. Можно анально надругаться над ним его же собственной перьевой ручкой «Монблан», а потом привязать ремнем к крутящемуся креслу, засунуть его член себе в горло и откусить по методу «под самый корешок». Можно разбить стекло шкафчика с аварийным топориком и отрубить ему голову, а потом наподдать по ней ногой, чтобы она улетела прямиком в корзину для мусора. А можно просто показать ему средний палец, крикнуть «ЧМОШНИК!» и выбежать из комнаты. Признаюсь, ни один из этих вариантов не идеален, если учесть, что а) мне совсем не хочется в тюрьму, б) мне несмотря ни на что очень хочется продвижения по службе и в) жена Лайнуса, Кира, – дочь главреда.
Но есть еще и третий, самый благоразумный способ его уничтожить: показать, на что я способна. Сделать улетный снимок или написать блестящую суперглубокую статью, попасть в новости на первой полосе, выдвинуться на стипендию Союза журналистов и переместиться на должность младшего репортера. Правда, приставка «младший» по сравнению со «старшим» или «главным» тоже пованивает яслями – как будто мне теперь придется сидеть посреди редакции в детском манежике и сосать сиську Лайнуса, – но все-таки это распахнет передо мной какие-никакие двери.
Клавдия подняла голову.
– Душа моя, Душистый мой Горошек, так что там у тебя за фотки? Может, подойдет для пятничной рубрики итогов?
Она сопроводила сказанное вздохом, как мать, которая спрашивает ребенка, что же он нарисовал, хотя прекрасно знает, что все его рисунки отправятся в помойку.
– Ой, – вырвалось у меня. – Я думала, один из кадров подойдет для первой полосы? Ну, знаете, типа «Специальный репортаж о ночи мятежей»?
Клавдия посмотрела на меня с таким нескрываемым презрением, что глаза почти полностью исчезли за прищуренными веками.
– У нас на следующей неделе тема номера – Дерек Скадд.
Для этого у них тоже есть классная фотография. Ее показывали на последнем ППП. Кто-то из фотографов поймал Скадда в тот момент, когда он зажигал сигарету на выходе из здания суда – и суровым взглядом смотрел прямо в объектив. Заголовок планируется сделать такой: «ЗЛО ВОЗВРАЩАЕТСЯ В ГОРОД». То, что Дерек Скадд – зло, единственное, в чем мы с Клавдией совершенно единодушны, но это не отменяет моего желания пропустить ее чертову башку через перекрестный шредер.
Я протянула ей карту памяти от фотокамеры, и она вставила ее себе в компьютер – из всего, что происходит в жизни Клавдии с тех пор, как от нее ушел муж, это действие максимально приближено к сексу с проникновением. Признание хабалки с раздутыми венами на ногах, беспрестанной вонью изо рта и комплексом Наполеона мне понадобится не раньше, чем в тот день, когда я смогу посмотреть «Побережье Джорди» [714], не покрывшись при этом сыпью. Но все равно надо поддерживать с ней хорошие отношения. Надо держать в голове цель игры – продвижение по карьерной лестнице. Диплом. Карьера. Она могла бы дать мне все это, если бы только захотела. И пусть называет меня хоть душой, хоть Душистым Горошком.
На экране возникли мои снимки – все сто восемь штук. Многие были темные, со вспышками посередине. Фейерверки. Тени полицейских. Рычащая полицейская собака. Лицо Клавдии просветлело, озарившись неким подобием интереса.
Эй Джей поднялся с пола вместе со своей стопкой бумаг и тоже вгляделся в экран.
– Вау, Рианнон, ты реально круто фотографируешь, – проговорил он, широко улыбнувшись. – Ты где-то училась?
