– Нет-нет, я не из-за отчета. То есть, конечно, он очень важен для всех нас. И мы очень ждем...
Она замешкалась, я представила, как между черными бровями углубилась непреходящая бороздка. Сестра Жюльена всегда выглядела озабоченной.
– Мне очень неловко, но я не знаю, к кому обратиться. Я, конечно, молилась и знаю, что Бог меня услышал, но я чувствую, что обязана что-то предпринять. Я посвятила себя работе, хранению божественных архивов, но у меня есть и земная семья.
Она составляла слова в предложения четко, тщательно подбирая каждое.
Снова длинная пауза. Я терпеливо ждала.
– Он помогает тем, кто помогает себе сам.
– Да.
– Дело в моей племяннице, Анне. Анне Гойетт. Я говорила вам о ней в среду.
– Ваша племянница?
К чему клонит сестра Жюльена?
– Ребенок моей сестры.
– Ясно.
– Она... Мы не знаем, где она.
– Гм.
– Она очень послушная, надежная девочка. Всегда звонит, если не ночует дома.
– Гм.
Я начинала улавливать смысл. Наконец она не выдержала:
– Анна не вернулась домой вчера вечером, моя сестра в панике. Я, конечно, посоветовала ей молиться, но...
Голос сошел на нет.
Я не знала, что сказать. Такого развития разговора я совсем не ожидала.
– Ваша племянница пропала?
– Да.
– Если вы беспокоитесь, может, лучше позвонить в полицию?
– Сестра звонила дважды. Ей сказали, что, когда пропадает ребенок такого возраста, они ждут от сорока восьми до семидесяти двух часов.
– Сколько лет вашей племяннице?
– Девятнадцать.
– Она учится в Макгилле?
– Да.
Ее голос стал настолько жестким, что впору металл резать.
– Сестра, на самом деле незачем...
Она всхлипнула:
– Я знаю, знаю, простите, что побеспокоила вас, доктор Бреннан. – Слова вылетали вперемешку с резкими вдохами, напоминающими икоту. – Я знаю, вы очень заняты, знаю, но сестра бьется в истерике, и я не представляю, как ей помочь. Она потеряла мужа два года назад, и Анна – единственное, что у нее осталось. Виржиния звонит мне каждые полчаса и просит, чтобы я помогла найти ее дочь. Конечно, это не ваша работа, и я никогда бы не позвонила, если бы знала, что делать. Я молилась, но...
Я с испугом услышала, как она расплакалась. Слезы задушили слова. Я ждала, совершенно запутавшись. Что мне говорить?
Потом всхлипы прекратились, послышалось, как она вытащила из коробочки платок и прочистила нос.
– Я... я... простите меня.
Ее голос дрожал.
Я никогда не умела успокаивать людей: даже в отношениях с близкими теряюсь перед лицом сильных переживаний. Я попыталась найти практическое решение.
– Анна когда-нибудь уже пропадала?
"Ищи выход из ситуации".
– Вроде бы нет. Но мы с сестрой не всегда... хорошо ладим.
Она почти успокоилась и снова начала подбирать слова.
– У девочки были проблемы в школе?
– Не думаю.
– С друзьями? Может, с парнем?
– Не знаю.
– Вы не замечали изменений в ее поведении?
– То есть?
– Она стала больше или меньше есть, спать? Перестала общаться с окружающими?
– Я... я... извините. После ее поступления в университет мы не так часто виделись.
– Она посещает занятия?
– Не уверена.
Последнее слово сестра Жюльена почти прошептала. Похоже, она совсем вымоталась.
– Анна хорошо ладит с матерью?
Долгое молчание.
– У них напряженные отношения, как обычно бывает, но Анна любит мать.
Браво.
– Сестра, может, вашей племяннице захотелось какое-то время побыть одной? Я уверена, через пару дней она сама объявится или позвонит.
– Да, думаю, вы правы. Но мне так хочется помочь Виржинии. Она совсем обезумела и не слушает никаких доводов. Я подумала, если скажу, что полиция ищет Анну, она... успокоится.
Снова послышался шелест платка, и я испугалась, что она опять заплачет.
– Давайте я позвоню. Не знаю, смогу ли я помочь, но попытаюсь.
Она поблагодарила меня и повесила трубку. Пару минут я сидела и перебирала возможные варианты. Подумала о Райане, но Макгилл находится в Монреале. Communaute Urbaine de Montreal Police. Городское сообщество полиции Монреаля. Я глубоко вздохнула и набрала номер. Когда секретарь ответила, сказала:
– Мсье Шарбоно, s’il vous plait[235].
– Un instant, s’il vous plait[236].
Она быстро вернулась и сказала, что Шарбоно не будет целый вечер.
– Может, вам нужен мсье Клодель?
– Да, пожалуйста.
Нужен, как сибирская язва. Черт!
– Клодель, – объявил другой голос.
– Мсье Клодель, это Темпе Бреннан.
Вслушиваясь в тишину, я представила похожий на клюв нос Клоделя и птичье лицо, обычно выражающее неодобрение. Разговоры с Клоделем нравятся мне не больше, чем прыщи на лице. Но мне ни разу не попадались дела о пропаже подростков, и я не знала, к кому обратиться. Мы с Клоделем и раньше работали вместе, он почти научился переносить мое существование, так что я надеялась получить хотя бы совет.
– Oui.
– Мсье Клодель, у меня довольно странная просьба. Я понимаю, что вы совсем не...
– В чем дело, доктор Бреннан?
Точка. Клоделю удается даже французский сделать холодным и жестким. Только факты, мадам.
– Мне сейчас звонила женщина, она беспокоится за свою племянницу. Девочка учится в Макгилле, вчера вечером она не вернулась домой. Я хотела...
– Пишите заявку о пропавшем без вести.
– Матери сказали, что ничего нельзя сделать еще два-три дня.
– Возраст?
– Девятнадцать.
– Имя?
– Анна Гойетт.
– Живет в общежитии?
– Не знаю. Не похоже. Кажется, с матерью.
– Посещала вчера занятия?
– Не знаю.
– Где видели в последний раз?
– Не знаю.
Молчание. Потом:
– Похоже, вы много чего не знаете. Скорее всего это не только не наш случай, но даже и не убийство.
Я так и видела, как он постукивает по чему-нибудь и кривится от нетерпения.
– Да. Просто хотелось узнать, с кем связаться, – прошипела я.
Он заставил меня чувствовать себя неподготовленной, что всегда раздражает. И вынуждает забыть о грамматике. Как обычно, Клодель не будит во мне прекрасное, особенно когда делает справедливые замечания.
– Попробуйте списки пропавших без вести.
Гудки в трубке.
Я еще шипела, когда телефон позвонил снова.
– Доктор Бреннан, – прорычала я.
– Я не вовремя?
Мягкий, южный английский прозвучал резкой противоположностью носовому обрывистому французскому Клоделя.
– Доктор Жанно?
– Да. Пожалуйста, зовите меня Дейзи.
– Извините, Дейзи. Я... у меня был трудный день. Я могу вам чем-то помочь?
– Я нашла интересные материалы по Николе. Не хочу посылать их с курьером, источники старинные и, возможно, ценные. Может, зайдете и заберете их?
Я посмотрела на часы. Двенадцатый час. Черт, почему бы и нет? Как раз поспрашиваю в кампусе об Анне. По крайней мере будет что сказать сестре Жюльене.
– Я зайду около полудня, хорошо?
– Замечательно.
* * *
И снова я пришла рано. Снова дверь оказалась открыта, а кабинет пуст, за исключением молодой женщины, занятой журналами. Я гадала, не та ли это пачка, которую ассистентка Жанно разбирала в среду.
– Здравствуйте, я к доктору Жанно.
Женщина повернулась, большие круглые серьги качнулись и поймали свет. Высокая, наверное, метр восемьдесят ростом, темные волосы, короткая мальчишеская стрижка.
– Она спустилась вниз на минутку. Вам назначено?
– Я пришла рано. Все в порядке.
В кабинете было так же жарко и не убрано, как и в прошлый раз. Я сняла куртку и запихнула варежки в карманы. Женщина показала на деревянную вешалку, я пристроила на ней одежду. Она безмолвно наблюдала за мной.
– У доктора Жанно очень много журналов, – заметила я, кивнув на стол.
