– Пошли посмотрим.
Сэм вытащил лестницу из-под полевой станции и приставил ее к трейлеру. Смахнул паутину, попробовал первую ступеньку: выдержит ли, и полез наверх.
– Что за черт?
– Что?
– Проклятие!
– Что там такое?
Он вертел что-то в руках.
– Будь я проклят!
– Что такое?
Я пыталась рассмотреть, что выронила обезьяна, но Сэм закрывал мне обзор.
Сэм застыл на вершине лестницы, пригнув голову.
– Сэм, что там?
Он слез и протянул мне предмет. Я тут же поняла, что это и что означает. Солнечный свет померк.
Я встретила взгляд Сэма, и мы молча уставились друг на друга.
16
Я стояла и смотрела на свою руку, не желая верить собственным глазам.
Сэм заговорил первым:
– Человеческая челюсть.
– Да.
Его лицо потемнело.
– Может, старинное захоронение индейцев?
– Только не с таким шедевром стоматологии.
Я повернула челюсть, и в лучах солнца сверкнуло золото.
– Вот что привлекло внимание Джея-семь, – проговорил он, уставившись на коронку.
– А здесь плоть, – добавила я, указывая на коричневый клубок на сочленении.
– Что это значит?
Я подняла челюсть и принюхалась. Влажный пресыщенный запах смерти.
– В здешнем климате, в зависимости от того, лежало ли тело на открытом воздухе или в земле, я бы сказала, он умер меньше года назад.
– Как такое, черт возьми, могло случиться?!
На лбу Сэма пульсировала жилка.
– Не кричи на меня. Значит, не все, кто приезжает на остров, проходят через тебя! – Я отвернулась от него.
– Где он, дьявол его побери, достал челюсть?
– Он же твоя обезьяна, Сэм. Тебе и выяснять.
– Уж выясню, будь спокойна.
Сэм пошел к полевой станции, перепрыгивая через две ступеньки, поднялся наверх и исчез внутри. Через открытое окно послышалось, как он зовет Джейн.
Я застыла на месте, прислушиваясь к скрипу пальмовых листьев, ощущая нереальность происходящего. Неужели смерть действительно пробралась на мой остров спокойствия?
"Нет! – отдалось у меня в голове. – Нет, только не здесь!"
Зажужжала пружина, и дверь-ширма распахнулась настежь. Появился Сэм и позвал меня.
– Пойдем поймаем главных подозреваемых. Джейн знает, где находится группа "О", когда они не в лагере, там мы найдем Джея-семь. Может, маленький мошенник принесет еще что-нибудь.
Я не двинулась.
– Черт, извини. Мне просто не нравится, когда на моем острове валяются части человеческих тел. Ты же меня знаешь.
Правда. Но меня удерживала на месте не его недавняя ругань. Я почувствовала запах сосны, легкий ветерок коснулся щеки. Я знала, что там, и не хотела это искать.
– Пошли.
Я глубоко вздохнула, как женщина, которую вызывают на прием к онкологу.
– Подожди.
Я зашла на полевую станцию, порылась на кухне и нашла пластиковую банку. Положила туда челюсть, спрятала контейнер в кабинете, оставила записку для Кэти.
Мы пошли по тропинке за полевой станцией, Джейн вела нас в самое сердце острова. Там деревья достигали размера буровых вышек, листва нависала над головой сплошным балдахином. Под ногами – плис из чернозема и сосновых иголок, в воздухе витает одуряющий запах гниющих растений и экскрементов животных. Покачивание веток говорило о присутствии обезьян.
– Здесь кто-то есть, – сказала Джейн, включая приемник. Сэм навел бинокль на ветви, пытаясь разглядеть кодовые татуировки.
– Группа "А", – сообщил он. – Гр-р!
На ветке надо мной сгорбился молодой самец – спина выгнута, хвост в воздухе, взгляд прикован к моему лицу. Резкий горловой рык говорил мне: "Назад!"
Когда наши взгляды встретились, обезьяна села, пригнула голову, потом склонила ее набок. Кивнув еще несколько раз, повернулась и, как пушечное ядро, полетела на другое дерево.
Джейн подкрутила диски, закрыла глаза, прислушалась, ее лицо заострилось от напряжения. Чуть погодя она покачала головой и пошла дальше.
Сэм осматривал верхушки деревьев, тут Джейн снова остановилась и стала поворачиваться по часовой стрелке, полностью сосредоточившись на звуках в наушниках.
Наконец:
– Есть очень слабый сигнал.
Она повернулась в ту сторону, где исчезла молодая обезьяна, Помедлила, снова повернулась:
– Кажется, он около "Алькатраса". – Джейн указала на северо-запад.
Большинство загонов для животных на острове отмечены буками, однако некоторые из самых старых удостоились названий, вроде "ОК" или "Алькатрас".
Мы пошли к "Алькатрасу", но к югу от загона Джейн свернула тропинки и углубилась в лес. Здесь растительность стала гуще, ноги утопали в земле.
Сэм повернулся ко мне:
– Осторожней возле пруда. У Алисы народилась куча детей в прошлом году, она не очень расположена к общению с людьми.
Алиса – четырехметровый аллигатор, и живет она на острове с незапамятных времен. Никто не помнит, кто дал ей имя. Служащие уважают ее право на собственную территорию и не тревожат пруд.
Я жестом успокоила Сэма. Я не боюсь аллигаторов, но стараюсь близко с ними не знакомиться.
Мы не отошли и на пять метров от тропинки, когда я его заметила, сначала смутно, всего лишь как легкое изменение в густом, органическом запахе леса. Вначале я сомневалась, но чем ближе мы подходили, тем сильнее становилась вонь. Ледяная цепь сковала мне грудь.
Джейн свернула на север, прочь от пруда, Сэм последовал за ней, продолжая обследовать в бинокль верхушки деревьев. Я отстала. Запах был впереди.
Я обошла упавший эвкалипт и остановилась. Вокруг пруда виднелась цепочка кустов и низких пальм. Сэм и Джейн отходили все дальше, шорох их шагов становился все тише, лес погрузился в тишину.
Запах разлагающейся плоти не похож ни на какой другой. Я чувствовала его на человеческой челюсти, а теперь сладковатая вонь парила в вечернем воздухе, подсказывая, что источник где-то рядом. Едва дыша, я развернулась, как недавно Джейн, закрыла глаза, сосредоточившись только на чувствах. То же движение, но другая цель. Джейн шла на звук, а я – на запах.
Вонь шла от пруда. Я двинулась к нему, нос не отпускал запах, глаза бегали в поисках рептилий. Над головой крикнула обезьяна, на землю пролился поток мочи. Затряслись ветки, на землю посыпалась листва. Вонь с каждым шагом становилась все сильнее.
Через пару метров я остановилась и навела бинокль на плотную завесу из пальм и рвотного чая, отделявшую меня от пруда. Прямо на его границе расплывалось бесформенное облако.
Я медленно двинулась вперед, осторожно пробуя землю ногой. У кустов вонь стала невыносимой. Я прислушалась. Тишина. Присмотрелась к кустам. Ничего. Сердце билось как сумасшедшее, по лицу тек пот.
"Вперед, Бреннан. До пруда еще далеко, тут нет аллигаторов".
Я вынула из кармана бандану, закрыла ею нос и рот, присела посмотреть, что же так заинтересовало мух.
Они взмыли вверх как одна, с жужжанием кинулись на меня. Я отмахнулась, но они тут же вернулись. Отгоняя мух одной рукой, я укутала вторую банданой и приподняла ветки рвотного чая. Насекомые запрыгали по лицу и руке, возмущенно жужжа.
Мух привлекла неглубокая могила, спрятанная под ветками. Из нее на меня уставилось человеческое лицо, черты его размывались и менялись в неверном свете. Я наклонилась ближе, потом в ужасе отшатнулась.
Не лицо – обглоданный падалыциками череп. То, что показалось мне глазами, носом и губами, было на самом деле тучами мелких крабов, примкнувших к бурлящей на черепе массе, которая поедала остатки плоти.
Оглядевшись, я сообразила, что здесь побывали и другие. Справа лежала искалеченная грудная клетка. Кости руки, все еще скрепленные усиками высохших связок, выглядывали из подлеска в паре метров от меня.
Я отпустила ветку и села на корточки, парализованная ледяной тошнотой. Краем глаза заметила, как подходит Сэм. Он говорил, но слова не доходили до меня. Где-то в миллионах миль отсюда взревел и затих мотор.
