– Что?
– Эй Джей, просто отвали от меня на хрен. И забери с собой свой шантаж. Мне нужно выпить кофе.
– Я никуда не уйду. Мы должны все это обсудить. Подожди… Ты, кажется, перестала пить кофе? – Он задержался у кухонного стола. – Ри, посмотри на меня. – Я посмотрела. – Мы с тетей Клавдией можем стать твоей семьей. Она будет в восторге, ты же знаешь, как отчаянно она хочет, чтобы в доме появился ребенок. Там даже детская уже есть, все готово. Все складывается просто идеально! У нас наверняка получится, я в этом уверен!
Я взяла чайник и наполнила его из-под крана.
– Да? Интересно, как?
– Когда мы вернемся из путешествия, мы можем поселиться у нее.
– Жить с Пожирательницей?! Спасибо, нет. – Я сняла с подставки кружку.
– Я тебя люблю, Рианнон. Я хочу, чтобы ты была со мной. Я не знаю, сколько раз это можно повторять.
– А за что ты меня любишь?
– За что? Не знаю, просто люблю и все. Ничего не могу с собой поделать.
– Уйди, пожалуйста, оставь меня в покое.
Чайник уже шумел, нагреваясь до точки кипения. Я чувствовала, как начинаю терять контроль. Руки соскальзывают с каната. Ноги пытаются нащупать опору, но вокруг сплошная пустота. Крейг – это Счастье. Крейг – это Медовый Коттедж. Крейг – это вероятность будущего. И вот все это хочет заслонить от меня этот долговязый австралиец, который уперся и ни за что не уходит, и говорит мне, что я могу жить с ним и Пожирательницей, которая будет называть меня «Дорогуша», и станет всем распоряжаться, и говорить: «Ой, мне показалось, что малышу пора искупаться, вот я его и искупала, надеюсь, это ничего», или «О, малыш плакал, и я подумала – а накормлю-ка я его, пожалуй, грудью, надеюсь, это ничего», или «О, я записала нашего эмбриона в частную школу и сняла мерки для школьной формы, надеюсь, это ничего».
А-А-А! Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.
У меня в голове будто туман рассеялся. Я приняла решение, и его было не изменить.
– Ты ведь понимаешь, что я переспала с тобой только для того, чтобы заставить тебя молчать, а, Эй Джей?
– Что?
– Чтобы ты не проболтался о том, что я рассказала тебе про Гевина Уайта.
Улыбка начала сползать с его лица.
– Не говори так. Я же пообещал тебе, что никому не скажу.
– И сколько времени ты, интересно, будешь держать этот секрет? До тех пор, пока я опять тебя не рассержу?
Я выдвинула ящик и схватила чайную ложку.
– Конечно же, нет.
– Давай, расскажи всем! Мне плевать. Можешь заодно и про Дэна Уэллса им рассказать, если хочешь.
Я открыла холодильник и достала молоко. Поставила его рядом с подставкой для ножей.
– Про кого? – не понял он. – Это тот парень с канала?
– Ага. И еще про Джулию Киднер. И про Дерека Скадда. И про мужиков на синем фургоне. И про парня моей сестры…
– Что?
Чайник щелкнул. Вода вскипела. Из носика поднимался пар. Я схватилась за ручку.
– Это была я, – сказала я и сняла чайник. – Это я их всех убила.
И тут я сорвала с чайника крышку и плеснула воду ему в лицо.
Вот почему-то вспышки лихорадки Эбола никогда не случается, когда она тебе больше всего нужна! На часах всего 14:48, а они уже откупорили водку и распевают «I Will Survive» на громкости где-то между колокольным звоном и автоматом Калашникова. Я делаю вид, будто пою и смеюсь вместе со всеми, но в основном занята тем, что проверяю «важные письма по работе», пока древний минивэн, который арендовала Люсиль, тарахтит по шоссе.
Анни в последнюю минуту отвалилась, вот гадство: у Сэма сыпь, так что мой единственный шанс на культурную беседу полетел кверху жопой. Я сижу рядом с девицей, которой никогда раньше не видела, ее зовут Джемма (или Дженна, я не расслышала), и она, если я правильно поняла, лучшая подруга Пидж не то по детскому саду, не то по школе – опять же, не расслышала, потому что микроавтобус старый и очень гремит, а еще он пропитался застарелым запахом фруктовых ирисок, от которого меня тошнит. Пидж сидит следующей за этой своей подружкой. Все «плохие девчонки» едут на заднем сиденье и показывают сиськи встречным машинам: Клео, в обычной жизни повернутая на фитнесе и здоровом питании, сегодня глушит водку в чистом виде и в форме замороженных коктейлей, а с ней рядом сидят подружки Мел с работы, Бев и Шэрон, – обе коротконогие и жирные, обеим по пятьдесят с лишним, и обе, как и Мел, помешаны на Гари Барлоу. У Бев вокруг шеи, как должностная цепь мэра, вытатуированы имена ее детей; у Шэрон на лодыжке что-то вроде герба команды «Вест-Хэм». А может, это свастика.
Никто из них ни словом не обмолвился о моем новом цвете волос, хотя я старательно прокомментировала все их выпрямления и наращивания в стиле Кардашьян. Тупые мерзкие свиньи-гнилушки, чтоб вам провалиться.
Не могу обрести в подобной обстановке Счастья. Даже самую малость.
Завершают нашу компанию Мел и тетушка Пидж по имени Стеф, которой, как я предполагаю, лет пятьдесят, но она может легко сойти за шестидесятилетнюю. Она худая, низкорослая и поджаренная до хрустящей корочки благодаря страсти к соляриям, которая у нее чуть ли не с рождения. Во сне она выглядит как труп, выкрашенный морилкой. Когда мы заехали за ней домой на Магдален-стрит, она поприветствовала нас словами: «Вчера у меня был секс с близнецами. Братьями. Было волшебно и волшебно». Я возненавидела ее с первого взгляда.
Заехали заправиться (а я – пописать). Благодаря Маковому Зернышку я даже не могу утопить свои горести в алкоголе, поэтому еду с обманной бутылкой «Смирнофф», в которую налила воды, и попиваю из нее. Надеюсь, никто не попросит поделиться, потому что тогда они обо всем узнают, а я пока не готова к этому разговору. Не хочу, чтобы все начали кричать, что я теперь «в банде». Не хочу быть в банде, особенно в этой. И здесь быть не хочу. Я хочу домой. Мини-холодильник уже открыли и достали оттуда мороженое с водкой.
Господи, как жаль, что нельзя пить. Будь ты проклято, Маковое Зернышко! Нет-нет, я пошутила.
Мы снова в дороге. Пришлось опять останавливаться – мне надо было пописать, а Клео – яростно исторгнуть из себя в кусты шесть конусов водочного мороженого.
На заднем ряду минивэна началась какая-то бешеная мешанина из Take That. И очень сильно воняет старыми фруктовыми ирисками и водочной блевотиной. А я даже чертово окно опустить не могу, потому что у всех укладка. Знаете, я уже прямо надеюсь, что мы разобьемся.
Наконец приехали в парк-отель «Топпан» – на час позже, чем было запланировано, а это означало, что мы трагическим образом пропустили конкурс «Удержись на Жеребце» (недовольные возгласы и шипение). По счастью, завтра этот конкурс будет опять (аплодисменты и радостные крики).
Едва я вышла из минивэна, как мне тут же стало ясно: это – дикая местность, а мы в ней – свежее мясо. Вокруг нас змеились гравийные дорожки, утыканные указателями с надписями «К ЕДЕ», «К ИГРОВЫМ АВТОМАТАМ» и «К КЛУБУ», и по этим дорожкам блуждали большие компании мужчин в футболках английской сборной, длинных шортах и шлепанцах, водительских солнцезащитных очках и с бутылками в руках. Они выкрикивали всякие романтичные шуточки типа: «Привет, красавица, ну-ка давай сиськи наружу, пока солнце светит!» и «О-па, о-па, парни, прибыл отряд для буккакэ [798]!»
