Автомобиль ткнулся носом в сугроб, окутанные облаком выхлопных газов колеса крутились вхолостую. Дверь со стороны водителя открыта, на земле видна нога в ботинке.
Райан остановился и поставил машину на ручной тормоз.
– Оставайся здесь.
Я хотела возразить, но передумала.
Райан вышел и направился к автомобилю. С моего места не было видно, кто там – мужчина или женщина. Когда Райан начал разговаривать с водителем, я опустила стекло, но ничего не услышала. Дыхание Райана вырывалось облачками пара. Через минуту он вернулся в джип.
– Не самый подходящий объект для расспросов.
– Что он говорил?
– Oui и non[252]. Он живет чуть дальше, но этот кретин даже папу римского не заметил бы.
Мы доехали до места, где забор заканчивался дорожкой из гравия. Райан свернул на нее и выключил мотор.
Перед ветхим зданием расположились два фургона и полдюжины машин. Они походили на округлые холмы или замерзших бегемотов у серой реки. Лед падал с карнизов и подоконников, окрашивал стекла в молочный цвет, не давая рассмотреть, что внутри.
Райан повернулся ко мне:
– Теперь слушай. Если мы попали туда, куда надо, нам обрадуются примерно как тараканам. – Он дотронулся до моей щеки. – Обещай, что останешься здесь.
– Я...
Райан прижал пальцы к моим губам.
– Оставайся здесь.
Его глаза сияли ослепляющим голубым светом.
– Черта с два! – сказала я в его ладонь. Он убрал руку и ткнул в меня пальцем.
– Жди в машине.
Райан надел перчатки и вышел в буран. Когда он захлопывал дверцу, я уже искала свои варежки. Подожду две минуты.
То, что происходило дальше, запомнилось отрывочными образами, перепутанными во времени. Я видела все, но мозг отказался воспринимать картину целиком, только разложил фрагменты в отдельные ячейки памяти.
Райан уже сделал несколько шагов, когда послышался выстрел. Его тело дернулось, руки взметнулись вверх, он начал поворачиваться. Новый выстрел, и снова спазм. Потом Райан упал на землю и застыл.
– Райан! – закричала я, распахивая дверцу.
Когда я выпрыгнула наружу, боль пронзила ногу от коленки.
– Энди! – призывала я его недвижимую фигуру.
Потом в голове взорвалась молния, и меня поглотила ледяная тьма.
34
Сознание пришло тоже вместе с темнотой. Темнотой и болью. Я медленно села, не в состоянии разглядеть что-либо вокруг. Яростная боль пронзила череп, меня чуть не стошнило. Снова боль, когда я села на корточки и нагнула голову к коленям.
Через мгновение тошнота прошла. Я прислушалась. Только стук моего сердца. Я посмотрела на руки, но они потерялись в темноте. Вдохнула. Гниющее дерево и мокрая земля. Я осторожно протянула ладонь.
Я сидела на земляном полу. Сзади и с обеих сторон – стены из неотесанных круглых камней. В дециметре от моей головы начинался деревянный потолок.
Дыхание стало коротким и отрывистым, я пыталась побороть панику.
Я в ловушке! Надо выбираться!
Неееееет!
Крик звучал лишь в моей голове. Я не совсем потеряла над собой контроль.
Я закрыла глаза и стала дышать реже. Сцепив руки, попыталась сосредоточиться на чем-то одном.
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Паника медленно рассеивалась. Я встала на колени и протянула руку вперед. Ничего. От боли в левой коленке брызнули слезы, но я поползла в чернильную пустоту. Полметра. Два. Четыре.
Не встречая на пути препятствий, начала успокаиваться. Я в туннеле, а не в каменной клетке.
Я села и заставила работать не отключившуюся часть мозга. Где я, как долго здесь пролежала, как сюда попала?
Я начала вспоминать.
Гарри. Домик. Машина.
Райан! Боже, о Боже!
Пожалуйста, нет, нет! Только не Райан!
Желудок снова свернулся в клубок, во рту появился горький привкус. Я сглотнула.
Кто стрелял в Райана? Кто принес меня сюда? Где Гарри?
В голове пульсировало, я заледенела от холода. Плохо. Надо что-то делать. Я глубоко вздохнула и встала на колени.
Шаг за шагом я продвигалась по туннелю. Варежки потерялись, руки онемели от холодной земли, больная коленка гудела. Боль держала меня в сознании, пока я не дотронулась до чьей-то ноги.
Я резко разогнулась и ударилась головой о дерево, крик захлебнулся в горле.
"Черт, Бреннан, держи себя в руках. Ты специалист в криминалистике, а не истеричка-свидетельница".
Я нагнулась, все еще парализованная ужасом. Не из-за похожего на гробницу места, а из-за того, с кем я его разделила. Пока я ждала признаков жизни, рождались и умирали поколения. Ничто не говорило, ничто не двигалось. Я глубоко вдохнула, чуть подползла и снова дотронулась до ноги.
Кожаные ботинки, маленькие, на шнуровке, похожи на мои. Я нашла вторую ногу и проследила ее до верха. Тело лежало на боку. Я осторожно перевернула его и продолжила свои исследования. Край одежды. Пуговицы. Шарф. В горле встал ком, потому что пальцы узнали материю. Даже не дотрагиваясь до лица, я знала, кто это.
Но такого не может быть! Не может.
Я стащила шарф и потрогала волосы. Да. Дейзи Жанно.
Боже! Что происходит?
"Двигайся!" – приказал мозг.
Я потащилась вперед на одном колене и одной руке, ощупывая другой стену. Пальцы натыкались на паутину и еще что-то, о чем даже думать не хотелось. Я ползла по туннелю, а со стен крошился и падал на пол мусор.
Через несколько метров темнота почти рассеялась. Рука на что-то наткнулась, я ощупала предмет. Деревянные перила. Подмостки. Подняв голову, заметила тусклый квадрат янтарного света. Шаги наверху.
Я встала на лестницу, проверяя каждую ступеньку. Через три шага очутилась под потолком. Руки нащупали доски крышки, но, когда я нажала, она не поддалась.
Я прильнула ухом к дереву, и рычание собак наполнило страхом каждую клеточку моего тела. Звук казался приглушенным и далеким, но понятно было, что псы возбуждены. Человеческий голос отдал какую-то команду. Тишина. Потом рычание возобновилось.
Прямо над головой ни голосов, ни шагов.
Я налегла плечом, и крышка немного отошла, но не откинулась. Изучив полоски света, я заметила тень с правой стороны посредине. Попыталась поддеть ногтями, но дыра оказалась слишком узкой. Я в отчаянии сунула пальцы в щель чуть выше и повела дальше по щели. В кожу вонзались занозы, ногти обламывались о доски, но я все равно не могла добраться до щеколды. Слишком узко.
Черт!
Я подумала о сестре и собаках и Дженнифер Кэннон. О себе, собаках и Дженнифер Кэннон. Пальцы замерзли так, что уже ничего не чувствовали, и я сунула их в карман. Правая рука наткнулась на что-то твердое и плоское. Я удивленно вытащила предмет и поднесла к щели.
Разбитый скребок!
Пожалуйста!
С немой молитвой я вставила лопатку в проем. Подошла! Дрожа, продвинула ее к щеколде. Кажется, скрежет разносился на километры вокруг.
Я застыла и прислушалась. Над головой ничего. Едва дыша, я продолжила. За пару миллиметров до цели скребок выскользнул из рук и упал в темноту.
Черт! Черт! Черт!
Я спрыгнула с лестницы и уселась на землю. Проклиная свою неловкость, начала просеивать комочки влажной земли. Через мгновение пальцы наткнулись на скребок.
Обратно на лестницу. Теперь каждое движение заставляло полыхать огнем всю ногу. Я втолкнула скребок обеими руками и нажала. Ничего. Я вынула и переставила лопатку, подвигала из стороны в сторону в щели.
Что-то щелкнуло. Я прислушалась. Тишина. Налегла плечом. Крышка поддалась. Ухватив ее по краям, я подняла панель и тихо опустила на пол. Сердце билось как бешеное, я подняла голову и выглянула наверх.
Комнату освещала единственная масляная лампа. Что-то вроде кладовой. На трех стенах – полки, на одних стоят коробочки, на других – банки. Кипы картонок загромождали углы слева и справа от меня. Оглянувшись, я затряслась от страха так, как не дрожала даже от холода.
