— Ага, знаем-знаем, — сухо отозвался Мичовски раздраженным тоном.
— Но сначала я хотела бы поговорить с копом, который внес ее в базу пропавших без вести. Кто занимался ее делом?
— Некий Фелипе Гарсия из Северного Майами, — прочел на экране Фраделла.
— Спасибо. Нужно подготовиться к официальной процедуре опознания.
— Уже передали сведения Рицце.
Имя коронера еще не отзвучало, когда на столе Мичовски громко заверещал мобильник. Дисплей сообщил: «Коронер». Детектив включил громкую связь:
— Мичовски слушает.
— Давайте все ко мне.
Голос Риццы звучал мрачно и устало.
7. Вскрытие
Неподвижная и безжизненная, спящая вечным сном… На фоне нержавеющей стали и белого кафеля прозекторской она выглядела умиротворенной. Тело полностью скрывала белая простыня, лишь прекрасное лицо оставалось открытым. Веки девушки были сомкнуты — возможно, постарался коронер. Песок с волос исчез, и теперь они блестящим шелком разметались по холодной стали прозекторского стола.
Тесс сглотнула — горло сдавил спазм. Проталкивать воздух в легкие и обратно удавалось с большим трудом. Специальный агент стояла у стола, не сводя глаз с безмятежного лица Сони, и шептала какие-то бессмысленные слова, даже не отдавая себе в этом отчета. Тот, кто уничтожил эту красоту, тот, кто измывался над ней — человек?.. Впрочем, Тесс знала ответ. Она неоднократно встречала подобных ему: выслеживала, ловила или убивала. И этого ублюдка ждет такой же конец.
Специальный агент состояла на службе в ФБР уже десять лет и вдоволь навидалась психопатов всех мастей — подгоняемых непостижимыми садистскими фантазиями омерзительных человекообразных, сознание которых навечно погружено в мрак безумия. Следователи вроде нее идут от одной их жертвы к другой, чтобы положить конец кровавой бане. Тесс преследовала и ловила убийц, но изучить их, постичь окутывающий их души мрак так и не смогла. Впрочем, по прошествии десяти лет службы в Бюро она не питала надежд, что однажды ей все-таки откроется механизм работы извращенного разума психопата, — да и, по большому счету, не стремилась к этому. Ей не хотелось, чтобы их кошмар осквернял ее сознание. Она вовсе не желала, чтобы бездна взглянула на нее[821]. Достаточно знать и понимать убийц настолько, чтобы обезвредить их до того, как они совершат новые преступления.
Тесс почему-то хотелось прикоснуться к волосам Сони, но она призвала себя к порядку и сунула руку в карман. Как же все-таки мало они знают об этой девушке… Лишь то, что Соня окончила колледж и стояла на пороге новой жизни. А насчет убийцы и вовсе ничего не известно. Ни отпечатков, ни следов, ничего. Но будь душегуб хоть семи пядей во лбу — осторожный, словно лань, и хитрый, как койот, — Тесс все равно отыщет его. Это факт. Не обещание — реальность. Основа ее безупречного послужного списка, чего не мог не признать даже старший специальный агент Пирсон. Она найдет убийцу. И очень скоро.
— Знаете, я тоже это делаю, — бормотнул Рицца.
— Что?
— Разговариваю с ними, — коронер указал на прозекторский стол.
— А… А они вам отвечают?
— Да, всегда. Она о многом мне рассказала, хотя мы еще не закончили разговор.
— Поделитесь?
— Давайте дождемся Мичовски и Фраделлу. Они вот-вот появятся.
— Да, конечно. — Тесс окинула взглядом кабинет Риццы, обращая внимание на детали. Над письменным столом в аккуратных рамочках висели дипломы коронера — вероятно, в хронологическом порядке. Больше ничего — ни фотографий, ни картин — на холодных стенах. На полках над столом красуется несколько личных вещей. Маленький радиоприемник, реликт доцифровой эпохи, вероятно, действующий. Иллюстрированные справочники по энтомологии, морской биологии, ботанике, зоологии — несомненно, предшественники современных цифровых хранилищ информации. Кофейная кружка с бодрым заявлением «Паталогоанатом — лучший диагност» — типичный образчик черного профессионального юмора. Последний раз Тесс заходила в прозекторскую несколько лет назад, но с той поры здесь мало что изменилось.
— Док, как вам удается сохранять рассудок? — Вопрос не был праздным.
— После всего этого? — отозвался Рицца, возившийся у раковины. Он бросал в кювету металлические инструменты, и неприятный лязг громогласно оглашал просторное помещение, многократно отражаясь от голых кафельных стен.
— Ну да…
Коронер закрыл кран — пару секунд был слышен только низкий гул компрессора холодильной установки. Выпрямился над раковиной, вытер руки бумажным полотенцем, бросил его в открывающуюся по датчику корзину для мусора. Пригладил, растопырив пальцы, редеющие волосы, словно проверяя, на месте ли оставшиеся пряди. Рицца почти не изменился с тех пор, как Тесс последний раз наведывалась в его мрачные владения: прибавились пара килограммов и с пяток морщин, а шевелюра еще больше поредела.
— Я пытаюсь воспринимать каждый порез и ушиб на их телах как полезную зацепку, способную помочь вам изловить этих тварей. Жертвы, оказавшиеся у меня на столе, мертвы. Они больше не страдают. Они обрели покой. Я стараюсь думать только об этом.
Тесс уставилась на Риццу. Вопреки сказанному, выглядел док очень усталым, измученным. Хорошая мина при плохой игре? После паузы он чуть слышно добавил:
— Бывают, впрочем, дни, когда я ужинаю как бродяга — если вы понимаете, о чем я. Выбираюсь отсюда, не желая никого видеть, не в состоянии перекинуться с кем-либо парой слов, бреду домой и запираюсь с бутылкой чего-нибудь крепкого, надеясь, что смогу оглушить мозг выпивкой.
— И как, помогает?
— Не-а… Немного притупляет боль и гнев. Но в итоге становится вполне терпимо. Даже появляются силы, чтобы вернуться сюда на следующий день.
Рицца задумчиво сцепил руки.
— Еще стараюсь как можно чаще слушать классическую музыку, — снова заговорил он. — Она здорово помогает. Чистая, непорочная, полная чувства и жизни. И еще время от времени я летаю.
— Вы летчик?
— Да так, пилот-любитель. У меня простейшая лицензия, дающая возможность самостоятельно подниматься в небо. Порой беру на прокат самолетик. И там, над землей, я успокаиваюсь, наполняюсь первозданной чистотой. С час, а то и больше воображаю, будто мир совсем неплох и в нем нет подобного бессмысленного ужаса.
Какое-то время взгляд Риццы был устремлен в никуда, а затем он спросил:
— А вы сами-то как справляетесь?
Тесс задумалась: искренний развернутый ответ породит новые вопросы.
— Знаете, в основном читаю. Детективы, как это ни странно. — Она хихикнула, и ее смех разнесся жутковатым эхом по холодной тишине прозекторской. — Психологические триллеры, полицейские боевики, старомодные расследования, современные экшены. Один из моих любимых писателей — Томас Харрис. У меня куча теорий насчет особенностей психики доктора Ганнибала Лектора.
— Вам этого на работе, что ли, не хватает? — Рицца собрал высокий лоб в гармошку, взметнув брови.
— Хватает, еще как хватает. Зато в книжках я набираюсь новых идей. И, знаете, еще меня завораживает вот что: примерно лет пятьдесят назад криминальный мир внезапно охватило безумие… Хм, если так можно выразиться. До 70-х годов прошлого века преступления оставались относительно простыми. Поножовщина, удушения, огнестрельные ранения. Вполне ясная мотивация — ревность, жадность, месть. По сравнению с днем нынешним вполне себе чистые, едва ли не элегантные преступления. В те времена детектив был задачкой для мозгов. А не рвотным средством.
Лицо Риццы просветлело.
— Отлично понимаю, о чем вы. Согласно одной теории, в 1970-е, в эпоху расцвета телевидения, люди стали больше узнавать о грязных преступлениях, хотя, в принципе, нечто подобное разные душегубы совершали с незапамятных времен. История полна примеров — вспомним Джека-потрошителя или того же Калигулу двухтысячелетней давности. Другая теория гласит, что даже психопатам требуется вдохновение, и все эти нынешние веяния в индустрии развлечений — в музыке, кино, литературе — дают им подходящую пищу для мозгов. Но, Уиннет, вы ведь не так сохраняете рассудок, не благодаря чтению становитесь все профессиональнее. Вы уклоняетесь от моего вопроса?
