– Министерство внутренних дел и УДТ?
– Федералам принадлежит почти весь этот округ. Примерно восемьдесят пять процентов – национальный парк, еще пять процентов – резервация. – Она вытянула руку на уровне плеча и описала в воздухе круг по часовой стрелке. – Мы находимся в Биг-Лорел[303]. К северо-западу отсюда – Брайсон-Сити, а за ним – Национальный парк Грейт-Смоки-Маунтинс. На севере расположена индейская резервация чероки, на юге – Национальный лес и заповедник Нантахала.
Я сглотнула, пытаясь облегчить давление в ушах.
– На какой мы высоте?
– Четыре тысячи двести футов над уровнем моря.
– Шериф, у меня и в мыслях нет указывать вам, как делать свою работу, но есть те, кого вы, вероятно, предпочли бы не допускать…
– Страховой агент и проныра-адвокат. Может, Люси Кроу и живет в горах, но ей пару раз доводилось спускаться на равнину.
Вот уж в этом я не сомневалась. И также была совершенно уверена, что Люси Кроу ни разу не нахамили.
– Наверное, стоило бы держать подальше и прессу.
– Наверное.
– Шериф, насчет судмедэксперта вы были правы. Он здесь появится. Просто план действий в чрезвычайных ситуациях для Северной Каролины в случае катастрофы предусматривает участие ОЗЧС.
Я услышала приглушенный грохот и голоса, выкрикивающие приказы. Кроу сняла шляпу и провела по лбу рукавом.
– Сколько еще осталось очагов пожара?
– Четыре. Мы потихоньку справляемся с огнем, но дело рискованное. В это время года в горах нешуточно сухо. – Она похлопала шляпой по бедру, не менее мускулистому, чем плечи.
– Уверена, ваши люди делают все, что в их силах. Они оцепили место крушения и гасят пожары. Если выживших нет, ничего другого от них и не требуется.
– На самом деле они не очень привыкли к таким ситуациям.
За спиной Кроу пожилой мужчина в куртке с логотипом «Волонтеры чероки, ДП» сосредоточенно копался в груде обломков. Я решила действовать тактично.
– Не сомневаюсь, вы сказали своим людям, что на месте крушения нужно вести себя точно так же, как на месте преступления. Все должно оставаться как есть.
Женщина кивнула, вновь забавно вздернув голову.
– Они, по всей вероятности, растерялись, стремятся хоть что-то сделать, но не знают, что именно. Лишнее напоминание не повредит.
И я указала на мужчину, рывшегося в обломках.
Кроу негромко выругалась и решительно направилась к волонтеру – широким шагом, который больше смахивал на мощный бег олимпийца. Старик послушно пошел прочь, и шериф тут же вернулась ко мне.
– Нелегко вам приходится, – сказала я. – Люди из НКБТ, когда прибудут, возьмут на себя ответственность за всю операцию.
– Угу.
В это мгновение зазвонил мобильник Кроу. Я дожидалась, когда она закончит разговор.
– Еще одно действующее лицо, – сообщила она, прицепляя мобильник к поясу. – Чарльз Хэновер, генеральный директор «Эйр транссаут».
Я никогда не пользовалась услугами этой авиакомпании, но слышала о ней: небольшая региональная линия, рейсы которой соединяли с Вашингтоном десяток городов Каролины, Джорджии и Теннесси.
– Это их самолет?
– Рейс двести двадцать восемь вылетел из Атланты в Вашингтон с опозданием. Сорок минут простоял на взлетной полосе и поднялся в воздух в двенадцать сорок пять пополудни. Самолет был на высоте примерно двадцать пять тысяч футов, когда в час ноль семь исчез с радаров. К нам звонок по номеру девять-один-один поступил около двух часов.
– Сколько человек было на борту?
– Рейс выполнял самолет «Фоккер-100», восемьдесят шесть пассажиров и шесть человек экипажа. Но и это еще не худшее.
Следующие слова Кроу предвещали кошмар, который обрушился на нас в последующие дни.
2
– Футбольные команды Университета Джорджии?
Кроу кивнула:
– По словам Хэновера, мужская и женская команды летели на матчи, которые должны были проводиться где-то в окрестностях Вашингтона.
– Иисусе!
Перед моим мысленным взором вспышками замелькали видения: оторванная нога, стянутые брекетами зубы… Девушка, застрявшая в ветвях деревьев.
И тут меня ужалил страх.
Кэти, моя дочь, учится в Вирджинии, но часто гостит у своей лучшей подруги в Атенсе – городе, где, собственно, и расположен Университет Джорджии. Лия получает спортивную стипендию. Каким спортом она занимается? Футболом?
О господи! Мысли мои заметались. Упоминала ли Кэти о поездке? Когда у нее заканчивается семестр? Я поборола порыв схватиться за мобильник.
– Сколько было студентов?
– Билеты от университета заказали сорок два пассажира. Хэновер полагает, что большинство из них – студенты. Кроме самих спортсменов, должны были лететь тренеры, друзья и подружки – видимо, болельщики. – Кроу провела ладонью по рту. – Словом, как обычно.
Как обычно. Сердце мое сжалось при мысли о том, сколько молодых жизней оборвалось так трагически. Затем я подумала кое о чем другом.
– В прессе будет твориться сущий кошмар!
– Хэновер заговорил в первую очередь именно об этом. – В голосе Кроу отчетливо прозвучал сарказм.
– Когда НКБТ возьмет дело в свои руки, они разберутся и с прессой.
«А также с семьями погибших», – подумала я, но вслух говорить не стала. Родные и близкие тоже будут бродить здесь, оплакивать свою утрату и жаться друг к другу в поисках утешения. Одни будут испуганными глазами озирать место катастрофы, другие – требовать немедленных ответов на вопросы, укрывая за внешней воинственностью непереносимое горе.
В этот миг послышалось глухое уханье лопастей, и мы увидели, что над кронами деревьев снижается вертолет. Я разглядела рядом с пилотом знакомый силуэт, еще один пассажир сидел сзади. Вертолет сделал два круга и развернулся в другую сторону – отнюдь не туда, где, по моим предположениям, находилась дорога.
– Куда это они направились?
– Чтоб мне провалиться, если знаю. У нас тут посадочных площадок – раз-два и обчелся.
Кроу опустила взгляд и надела шляпу, небрежным жестом заправив под нее рыжие кудряшки.
– Хотите кофе?
Полчаса спустя главный судмедэксперт штата Северная Каролина пришел на место крушения с запада, сопровождаемый вице-губернатором того же штата. Первый был в стандартном обмундировании для выездов – высокие ботинки и одежда цвета хаки, второй – в строгом деловом костюме. Я наблюдала за тем, как они осторожно пробираются между грудами обломков – патологоанатом глядел по сторонам, оценивая обстановку, политик шел с опущенной головой, не смотрел ни налево, ни направо, весь старательно подобравшись, словно прямое соприкосновение с окружающим могло потребовать от него не стороннего наблюдения, а активных действий. Они остановились, и судмедэксперт заговорил с одним из помощников шерифа. Тот указал в нашу сторону, и вновь прибывшие повернули к нам.
– Вот черт! Какой кадр пропадает!
Сказано это было с тем же сарказмом, с каким Люси Кроу поминала Чарльза Хэновера, генерального директора «Эйр транссаут».
Шериф смяла пластиковый стаканчик из-под кофе и сунула его в термосумку. Я отдала ей свой стаканчик, мысленно удивляясь такой откровенной неприязни. Ее не устраивает политика вице-губернатора или же причина – личные разногласия между Люси Кроу и Паркером Дейвенпортом?
Когда прибывшие подошли ближе, судмедэксперт достал было свое удостоверение. Кроу взмахом руки остановила его:
– В этом нет нужды, док. Я и так знаю, кто вы такой. Я могла сказать то же самое, потому что работала с Ларком Тиреллом с тех пор, как он был назначен главным судмедэкспертом штата Северная Каролина, – то есть с середины восьмидесятых годов. Циничный, с диктаторскими замашками, Ларк при этом был одним из лучших патологоанатомов-администраторов в стране. Имея дело с неадекватностью бюджета и незаинтересованностью законодательных органов, он принял дела в полном хаосе – и превратил свое ведомство в одну из самых эффективных во всей Северной Америке систем по исследованию смертей.
