И все же главным сейчас было не установление виновных. Прежде всего следовало выяснить, куда подевался Ариас-Стелла. Кроме того, существует ли в природе инспектор Уортон, и если да, почему полиция заинтересовалась Карлосом?
Все это не внушало оптимизма. Не исключено, что в полицию обратился Хартман, но это могла сделать и адвокат Флеминг, которой, возможно, удалось собрать для этого достаточное количество доказательств.
Обе версии не давали ответа на главный вопрос: где искать Карлоса? Если кто-то знал, где он прячется, то этот кто-то знал все или почти все о Протее и, соответственно, о проводившихся год назад экспериментах. А если это так, то очень скоро на «ПЭФ» должно было обрушиться само небо. На «ПЭФ» и лично на него, Розенталя.
Однако во всем этом существовала одна странность: телефонный звонок. Вряд ли полиция станет предупреждать подобным образом о своем визите.
Несмотря на необходимость как можно скорее вернуться в Лондон, Розенталь остановился на ближайшей автозаправке и сделал несколько звонков. Воспользоваться мобильным телефоном он не решился. Первым делом он навел кое-какие справки об инспекторе Уортон, после чего отдал распоряжение начать круглосуточное наблюдение за Еленой Флеминг и Джоном Айзенменгером. Но главные силы Розенталь направил на розыск Карлоса Ариаса-Стеллы.
Сиобхан Тернер пребывала в неподдельном горе, кое-как спрятав его под маской стоицизма и решительности. Увы, это была лишь видимость. Когда Беверли Уортон посетила вдову, глазам инспектора открылась печальная картина.
— Я не успела даже как следует узнать его, — сказала Сиобхан, едва они с Беверли расположились в просторной оранжерее позади дома. Не нужно было быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, как подкосила эту женщину смерть мужа.
— Как долго вы были женаты?
— Только год.
У Беверли возникло опасение, что выяснить правду об отношениях Робина Тернера и Миллисент Суит будет непростым делом.
— Значит, недолго.
Сиобхан рассмеялась. Она курила уже вторую сигарету и то и дело прикладывалась к стакану джина с тоником. Она даже настояла, чтобы Уортон составила ей компанию. В ее голосе, поведении, даже в нарочито показном гостеприимстве чувствовалось отчаяние. У Беверли не хватило духу отказать ей.
— Вы привлекательная женщина, инспектор. — Справедливости ради следовало признать, что и Сиобхан была весьма недурна собой. Несмотря на свой возраст, она не утратила былой красоты. — Вы замужем? — Когда Беверли покачала головой, вдова профессора заметила: — Это из-за того, что, работая в полиции, решили, что все мужики сволочи?
— И поэтому тоже. Я жду того единственного, который не будет сволочью и при этом еще не окажется отловлен.
Миссис Тернер снова рассмеялась:
— Мне повезло больше. О да, в первый раз в мои сети попался один из ваших клиентов. Он оказался не только бабником, но и жуликом. Его прихватила таможня и налоговая, а он взял да и повесился перед судом. Вторая попытка оказалась более удачной.
Беверли проработала в полиции довольно долго и знала, что поджидать удобного момента, когда можно будет сунуть руку в мешок с неудобными вопросами, — дело безнадежное. Поэтому она решила перейти к делу.
— Говорит ли вам что-нибудь имя Миллисент Суит?
Затянувшись сигаретой, Сиобхан сдвинула брови:
— Она работала с Робином, так ведь? — После чего последовала пауза, и морщинки на лбу Сиобхан стали значительно заметнее. — Если я не ошибаюсь, она умерла? Незадолго до Робина.
— Да, именно так. Он когда-нибудь говорил о ней?
Впервые за все время разговора Беверли заметила, что Сиобхан не так проста, как это казалось на первый взгляд.
— О чем?
Беверли предполагала такое развитие событий и не надеялась на откровенный ответ.
— Я просто хочу убедиться, что между смертью мисс Суит и гибелью вашего мужа нет ничего общего, — пояснила она.
— А что может быть между ними общего? — насторожилась Сиобхан.
— Вот это мы и должны проверить, миссис Тернер, — ответила Уортон, но ей не удалось разрядить обстановку.
— Я не понимаю, с чего бы полиции интересоваться смертью Робина? Это ведь был просто несчастный случай, не так ли?
— Разумеется, — поспешила уверить собеседницу Беверли. — Конечно, это был несчастный случай, а Миллисент Суит умерла естественной смертью. Говоря о возможном совпадении, я просто должна удостовериться, что мы ничего не упустили. Коронер считает, что это был несчастный случай, и мне нужно документально подтвердить, что это действительно так.
Ложь Уортон выглядела весьма убедительно. Впрочем, кое-что в словах Беверли являлось правдой, и Фрэнк Каупер согласился поддержать инспектора в случае, если миссис Тернер что-либо заподозрит. Поддержать-то он ее поддержит, вот только чем потом придется платить за эту поддержку…
— Мне сказали, что он был пьян. Это совсем не похоже на него. И что он мог делать среди ночи на автостоянке? — Сиобхан докурила сигарету, затянувшись напоследок так, будто эта затяжка была последней в ее жизни.
Беверли этот вопрос тоже не давал покоя, но она пришла сюда не отвечать на вопросы, а задавать их. Вопросов было предостаточно, куда сложнее обстояло дело с ответами. Чтобы разрядить обстановку, Беверли решила временно сменить тему.
— Вы не знаете, у вашего мужа были враги?
Вдова профессора вдруг как-то обмякла и упавшим голосом произнесла:
— Робина любили все. — Она отхлебнула из стакана.
Этого, конечно, быть не могло, но Беверли приняла утверждение Сиобхан как должное.
— Где он познакомился с Миллисент Суит?
— Это было еще до нашей встречи. Они работали в одной лаборатории в «Пел-Эбштейн».
Опять «Пел-Эбштейн».
— Так, стало быть, ваш муж был там во время происшествия? Во время пожара.
Сиобхан кивнула.
— Он не рассказывал об этом?
Закуривая новую сигарету, вдова напрягла память. Беверли украдкой бросила взгляд на часы и увидела, что времени у нее почти не осталось.
— Да, он говорил про пожар. Я не знаю, отчего там загорелось. Мне кажется, и он этого не знал. Во всяком случае, когда пожар начался, погасить его уже не удалось. И неудивительно, если судить по рассказам Робина.
— А что он рассказывал? Что конкретно?
— Лаборатория была старая, почти развалина. Нормальной противопожарной системы там не было, а сама лаборатория находилась на каком-то острове, так что, когда вспыхнул огонь, тушить оказалось некому.
— На острове?
— Ну да. Если не ошибаюсь, где-то у берегов Шотландии. Робин шутил, что там можно было только гоняться за овцами.
Или друг за другом.
Сиобхан Тернер продолжила:
— Знаете, мне всегда это казалось странным. Такая большая компания — и такая лаборатория.
Понимая, что миссис Тернер может в любой момент сообразить, что это не имеет отношения к гибели ее мужа, Беверли все равно была вынуждена гнуть свою линию, надеясь, что все обойдется:
— И чем он там занимался?
Она покачала головой:
— Об этом он не рассказывал. — Сиобхан улыбнулась своим воспоминаниям. — Сказал лишь как-то, что это нечто связанное с обороной… Я вас умоляю! Он был всего-навсего вирусологом!
«Всего-навсего?» Как будто вирусолог, профессор медицины — это какой-то подметальщик-неудачник.
Но произнесла это Сиобхан с теплым чувством.
— Тогда почему он не мог рассказать о «Пел-Эбштейн»?
— Сама не знаю! Обычно он любил поговорить о своей работе, хлебом не корми. Иногда по ночам заговаривал меня до полусмерти, хотя я не понимала и половины того, что он рассказывал.
Сиобхан отхлебнула из стакана, и на ее глазах выступили слезы. Закурив очередную сигарету, она глубоко затянулась.
— Он не рассказывал, кто еще работал в той лаборатории?
Только теперь миссис Тернер заметила, что вопросы инспектора выглядят, мягко говоря, несколько странно. Однако она постаралась ничем этого не показывать и лишь слегка сдвинула брови:
