– Где состоялась роковая рыбалка?
– На Литтл-Теннесси. – Шериф развернулась и ткнула пальцем в карту, которая висела на стене у нее за спиной. – Вблизи от гор Нантахала.
– Где находится Унахала?
Палец Кроу заскользил на северо-восток.
– Где место крушения самолета?
Палец Кроу сдвинулся, но самую малость.
– Соискатель номер три?
Шериф повернулась к столу – и кресло пропело уже другую музыкальную фразу.
– Дэниел Ванета, шестьдесят девять лет, индеец чероки из резервации. Двадцать седьмого июля не пришел на день рождения внука. Родня заявила о его исчезновении двадцать шестого августа, когда он пренебрег и собственным днем рождения. – Она глянула на бумагу. – Рост не указан.
– Его родные ждали целый месяц?
– Круглый год, не считая зимы, Дэниел почти все время проводит в лесах. У него обустроено несколько стоянок, он перебирается от одной к другой, охотится и рыбачит.
С этими словами Кроу откинулась на спинку, и кресло выдало скрипучий мотив, который был мне незнаком.
– Похоже на «Радужную коалицию» Джесса Джексона[336]. Если ваша ступня принадлежит одному из этих людей, достаточно определить расу – и дело в шляпе.
– Думаете?
– Местные по большей части не суют носа в чужие дела. Они предпочитают умирать в своей постели.
– Узнайте, не было ли у кого-то из этих троих проблем с ногами. И не оставили ли они дома свою обувь. Мне бы чрезвычайно пригодились отпечатки подошв. Кстати, надо уже сейчас подумать об анализе ДНК. Волосы, удаленные зубы… даже зубная щетка подойдет, если ее не вымыли и ею не пользовался кто-то другой. Если не осталось ничего от самой жертвы, можно воспользоваться сравнительным образцом крови родственника.
Кроу сделала пометку.
– И постарайтесь избежать огласки. Если тело хозяина ступни где-то в округе и умер он не по естественным причинам, нельзя, чтобы наши действия подтолкнули убийц завершить начатое койотами.
– Мне это, конечно, и в голову не пришло, – холодно отозвалась она.
– Извините.
И снова резкий кивок вскинутой головы.
– Шериф, не знаете, кому принадлежит дом примерно в четверти мили к западу от места крушения? С огороженным стеной садом?
Кроу неподвижно уставилась на меня, глаза ее были словно кусочки бледно-зеленого мрамора.
– Я родилась в этих горах и почти семь лет занимаю должность шерифа. Пока вы не заговорили об этом, я понятия не имела, что там наверху есть что-то, кроме сосен.
– Мне, наверное, не стоит надеяться, что мы сможем получить ордер на осмотр дома?
– Не стоит.
– Не странно ли, что никто не знает о его существовании?
– Здесь не принято совать нос в чужие дела.
– А еще принято умирать в своей постели.
Вернувшись в «Дом на холме», я вывела Бойда на прогулку. Верней, это он меня вывел. Возбужденный пес обнюхивал и окроплял каждый попутный кустик, каждый камешек. Я наслаждалась спуском с холма, благоговейно любовалась туманным абрисом гор, раскинувшихся на горизонте, словно пейзаж Моне. В сыром прохладном воздухе пахло хвоей, глиной и – едва уловимо – дымком. На деревьях вовсю галдели птицы, устраиваясь на ночлег.
Обратный путь в гору выглядел совсем иначе. Бойд, все такой же неуемный, волок меня на поводке, словно Белый Клык полярную упряжку. Когда мы добрались до конуры, у меня ныли икры, а правая рука совсем онемела.
– Как зовут твоего приятеля? – услышала я голос Райана, закрывая калитку.
– Бойд. И с ним, между прочим, шутки плохи. – Я еще не успела отдышаться, поэтому говорила отрывисто и хрипло.
– Обучает тебя экстремальным прогулкам на поводке?
– Доброй ночи, малыш, – сказала я псу.
Тот уже увлеченно хрупал бурыми катышками, которые смахивали на окаменевшее вяленое мясо.
– С собакой ты разговариваешь, а со своим давним напарником – не желаешь?
Я обернулась и посмотрела на детектива.
– Как поживаешь, дружок?
– Не вздумай почесать меня за ухом. Неплохо, а ты?
– Просто замечательно. Мы никогда не были напарниками.
– Разобралась с возрастом своей находки?
– Я оказалась права.
Убедившись, что калитка заперта, я развернулась к Райану.
– В списке шерифа Кроу есть трое стариков, пропавших без вести. Тебе удалось что-нибудь выяснить о мотеле Бейтсов?[337]
– Ровным счетом ничего. О существовании этого дома никому не известно. Если кто и бывает там, то разве что с помощью телепортации. Или же все предпочитают держать язык за зубами.
– Завтра, как только откроется окружной суд, я намерена просмотреть налоговые ведомости. Кроу пока что занимается пропавшими стариками.
– Завтра суббота.
– Черт! – Я едва подавила невольный порыв стукнуть себя по лбу.
Думая только о том, как со мной обошелся Ларк, я совсем потеряла счет времени. По субботам и воскресеньям правительственные учреждения закрыты.
– Черт, – повторила я для пущей выразительности и направилась к дому.
Райан двинулся следом, не отставая ни на шаг.
– Сегодня было интересное совещание.
– Вот как?
– НКБТ составил предварительные диаграммы разрушений. Приходи завтра в штаб, я устрою, чтобы тебе показали результаты.
– У тебя не будет неприятностей?
– Считай, что я рехнулся.
Расследование велось почти на всей территории Брайсон-Сити. Выше, на Биг-Лорел, все так же работали командный центр НКБТ и временный морг, созданный на месте крушения. В стационарном морге в здании Пожарной части Аларки продолжалось опознание погибших, а в гостинице «Слип инн» на бульваре Ветеранов был организован центр помощи семьям жертв крушения.
Кроме того, федеральное правительство арендовало помещения в здании пожарной части Брайсон-Сити и распределило их между ФБР, НКБТ, тактической группой ВВС и другими организациями. На следующий день, в десять утра, нас с Райаном усадили за компьютер в одной из множества тесных клетушек, на которые был разгорожен верхний этаж здания. Между нами устроились Джефф Лоуэри, сотрудник группы, которая занималась документацией внутренних помещений самолета, и Сьюзен Катценберг из группы изучения конструкций.
Покуда Катценберг комментировала составленную группой предварительную диаграмму наземных разрушений, я зорко поглядывала, не идет ли Ларк Тирелл. Хоть я была вместе с федералами и по большому счету не нарушала условий отстранения от работы, открытого столкновения все же не хотелось.
– Перед вами треугольник разрушений. Вершина его располагается на месте крушения, а стороны протянулись вдоль курса полета – почти на четыре мили назад. Это согласуется с параболическим снижением с двадцати четырех тысяч футов со скоростью примерно четыре мили в минуту, которое завершается строго вертикальным падением.
– Мне довелось обследовать трупы, найденные более чем в миле от первоначальной зоны обломков, – заметила я.
– Герметичность корпуса нарушилась в воздухе, и потому тела пассажиров вываливались из самолета еще до падения.
– Где были найдены бортовые регистраторы? – спросила я.
– В обломках хвостовой части фюзеляжа, примерно посредине линии разброса. – Катценберг указала на экран. – В самолетах «Фоккер-100» регистраторы располагаются в негерметичном отсеке хвостовой части фюзеляжа, за герметической переборкой. Они выпали сразу после того, как взрыв неизвестного происхождения разнес на куски хвост самолета.
– Значит, схема расположения обломков согласуется с последовательностью распада самолета в воздухе?
– Именно. Всякий предмет, лишенный крыльев, то есть источника аэродинамической подъемной силы, падает по баллистической траектории, и чем он тяжелее, тем сильнее траектория приближена к земле.
Она указала на крупное скопление предметов, а затем провела пальцем вдоль линии разброса.
