– А потом он что-то сказал? – допытывался я.
– Да. «Надеюсь, ты получила хороший урок». Или что-то вроде этого.
– «Получила хороший урок»?
– Да, примерно так.
– А потом?
– Потом он оставил меня, а сам пошел к машине и уехал.
– И вы стояли…
– Стояла и скулила, – закивала она.
– Как долго?
– Минуты две, наверное, но для меня они тянулись целую вечность.
– А может, он таким образом… пошутил с вами? – осторожно спросил я.
– Красные полосы держались на моей заднице больше недели, – со злобой возразила Бодиль.
– И что он потом сделал с розгами? Бросил на землю или забрал с собой?
Бодиль задумалась.
– Я не обратила внимания, хотя, кажется, забрал с собой.
«Эта история точно попала бы в топ-десятку Вернера Локстрёма», – подумал я и вытащил на стол газетные вырезки из Ваггерюда.
– Похожие случаи? – догадалась Бодиль.
– Да, примерно за два года. А вот это произошло в Гётеборге спустя несколько лет. – Я показал ей статью, которую мне на прощание всучил Локстрём.
– А почему это вас так интересует?
Я мог бы ответить, что у меня вообще широкий круг интересов, но вместо этого сказал:
– Я сам стал героем одной истории, когда нашел мертвую польку в постели с Томми Санделлем.
– Но вы ведь в этом не замешаны?
– Журналистом движет любопытство. Я не верю, что человек моей профессии может расследовать убийство, так бывает только в детективах. Я любопытен – вот все, что могу вам ответить.
– Вы показывали это полиции? – Она ткнула пальцем в вырезки. Я покачал головой. – Почему?
Я пожал плечами:
– По-моему, она давно уже этим не интересуется. Один мой знакомый полицейский из Мальмё сказал, что теперь в городе и не такое случается. К тому же прошло больше двадцати лет.
– Но вы связываете мой случай с недавними убийствами двух женщин, иначе мы с вами не сидели бы здесь, так?
«Да, черт возьми!» – мысленно ответил я, однако вслух сказал:
– Не знаю. Спинным мозгом чувствую, что связь есть. Спинной мозг – своего рода компас для людей моей профессии. Он первый подает сигналы, когда что-то не стыкуется или вещи, на первый взгляд не имеющие между собой ничего общего, оказываются звеньями одной цепи. Вы ведь и сами…
– Да, я помню, – перебила она. – Но если это один и тот же человек, где он был все эти годы?
– Этот же вопрос задавал Арне Йонссон. Полагаю, преступник все это время не прекращал своей деятельности, просто мы об этом не знали. Он набрался опыта, стал хитрее, возможно переехал в другое место. Мы видим только верхушку айсберга. Согласитесь, не каждая девушка сразу пойдет с этим в полицию. Большинство постесняется.
– Это точно! – Она прыснула и откинулась на спинку стула. – Одному Богу известно, что я пережила. Казалось, все тычут в меня пальцем, я старалась лишний раз не выходить на улицу. Мне еще повезло, что все случилось летом, когда я не ходила в школу. Так что приходилось выслушивать только утешения Анны и Лоло.
Бодиль рассказала, что домой в город она возвращалась не пешком, как писали в газете. Оправившись, девушка вышла на трассу и вскоре поняла, что находится на окраине Треллеборга. Там она наткнулась на телефонную будку, отыскала в сумочке монетку в одну крону и позвонила матери, которая тут же приехала и забрала ее.
– Неподалеку от Треллеборга была оборудованная площадка для отдыха, в Альбексстугане, где все произошло. Ее больше нет. Сейчас там транспортное кольцо, между Треллеборгом и Мальмё, иногда я его проезжаю.
– Вы сразу обратились в полицию?
– Нет, я не хотела, чтобы кто-нибудь узнал о случившемся, а мама страшно перепугалась. Поэтому мы позвонили в полицию только на следующий день. Собственно, могли бы этого и не делать, все равно никто палец о палец не ударил, чтобы выследить его. Помню того отвратительного типа, который заявился к нам домой. Он усмехался, когда мама рассказывала, что произошло. Похоже, считал, что я получила по заслугам.
Ее рассказ полностью согласовывался со словами Арне Йонссона. Мне пришлось достать мобильник и порыться в записях, потому что я не сразу вспомнил нужное имя.
– Его звали Йоте Сандстедт?
– Именно, – кивнула Бодиль. – Мерзкий тип, заставил меня снять трусы, чтобы «убедиться в наличии телесных повреждений». Рассматривал их не меньше получаса, а потом засыпал меня глупыми вопросами и что-то царапал в записной книжке. Но я уверена, он не писал, только делал вид. Думаю, он был очень рад тому, что меня высекли. Он из тех, кто желает такого наказания каждой восемнадцатилетней девушке.
– Неужели с тех пор вами никто не интересовался? Вы никогда больше не слышали об этом полицейском? Никто не говорил, что нечто подобное случалось и с другими?
Она покачала головой:
– Нет… хотя… этот Арне звонил маме и спрашивал, чем все закончилось. Но это все.
– Вы не узнали, кто был тот мужчина?
– Нет.
– И не встречались с ним больше, на дискотеке или еще где-нибудь?
– Нет, насколько я помню.
– И никогда его больше не видели?
Она прикусила нижнюю губу и пристально посмотрела мне в глаза:
– Нет.
– Правда?
– Нет, – повторила Бодиль уже не так решительно и минуту спустя добавила: – Или… я не уверена… Может, десять лет назад…
– Вы его видели?
– Не знаю, я же сказала.
– Простите.
– Я делала покупки в «Мальмборгсе» в Кароли-Сити… Вы знаете… И вот когда я стояла в очереди в кассу, заметила мужчину с двумя полными сумками. Он шел к выходу. Когда все произошло, я не разглядела как следует того типа, но в этом мужчине было что-то такое… в походке, манере двигаться… У меня екнуло сердце. Я не знала, что делать, оставаться ли в очереди или бежать за ним… Я оплатила и упаковала покупки, но когда вышла на улицу, его уже не было… Он исчез.
– И что такого было в его походке?
– Скорее в манере двигаться. Я сразу вспомнила, как он тащил меня за руку, как уходил к машине.
Она посмотрела на часы и сказала, что ей пора возвращаться в офис. Я собрал свои вырезки, засунул в карман куртки и вызвался проводить ее до бюро, потому что якобы мне тоже нужно в ту сторону. Я понятия не имел, где находится ее бюро, но в глубине души надеялся, что это в другом конце города.
К сожалению, оно оказалось совсем рядом, почти напротив «Замкового парка», в здании, называемом «Гамла-Вестен», – прибежище нуворишей и людей творческих профессий: журналистов, фотографов, писателей и рок-звезды местного значения по имени Бладт.
У входа в бюро она протянула мне руку:
– Приятно было пообщаться. Если вы что-нибудь об этом напишете, меня засмеют. – Она кивнула в сторону двери.
– Могу я пригласить вас на ужин? – неожиданно для себя спросил я. – Как насчет завтрашнего вечера?
Она улыбнулась и поправила мне воротник рубашки:
– И как это будет выглядеть? Я действительно развожусь с мужем, но пока не разведена.
– Вы неправильно меня поняли, – поспешил возразить я, хотя она все поняла абсолютно верно. – Я хочу отблагодарить вас за интересное интервью и вообще за то, что согласились со мной встретиться.
– Очень любезно с вашей стороны, – ответила она, – но у меня есть дочь, которую я должна забрать от няни, и потом, завтра вечером я обещала устроить вечер с барбекю для нее и ее приятелей.
– Поджарить пару хороших окороков?
Она снова улыбнулась:
– Нет, только гамбургеры и зефир. Конечно, сейчас лето, но пятница есть пятница. Может, когда-нибудь получится заглянуть в ваш ресторан.
– Откуда вы знаете? – удивился я.
– Ради бога! – рассмеялась она. – А «Гугл» на что?
Она исчезла.
Некоторое время я стоял, вперившись взглядом в закрытую дверь, а потом тихо выругался.
Глава 27
Сканёр, июль
Галерея закрывалась в четыре, но он решил подстраховаться и приехал на час раньше. Остановил машину в сотне метров от входа и еще раз прошелся мимо «конуры» Лизен – «мини-купера», удостоверился, что шина пробита.
