– А где он есть? – спросил я.
Старик вздохнул.
Мне предстояла еще одна полная размышлений ночь.
Хотя туман на улице не рассеялся, я открыл окно, забрался под одеяло с мобильником и выбрал номер Бодиль.
Она так и не позвонила после того вечера в Нью-Йорке. Я опасался, что не позвонит никогда.
Я вспомнил вечеринку Харриет и набрал в «Гугле» фамилию новой знакомой.
«Нэнси Роббинс, Монреаль».
Она обнаружилась и в «Твиттере», и на «Фейсбуке». Внештатный консультант сотрудников иностранных фирм. Этикет и тому подобное… Объясняла американцам, что такое Канада. Что ж, между этими странами действительно большая разница. Для многих американцев канадцы – почти инопланетяне.
Я нашел в «Гугле» ее фотографии: два портрета и снимок, сделанный на какой-то вечеринке. На нем Нэнси стояла с бокалом в руке, словно чокалась с фотографом.
Кинозвезда пятидесятых. Знают ли ее клиенты, чем она занималась в Нью-Йорке?
Мысли уводили меня все дальше. Я вспомнил последний шедевр Роджера Томпсона, который упаковал перед отъездом домой: пять желтых страничек формата А4. Героиню звали мисс Элиот – молодая англичанка, нашедшая работу в Гонконге у некоего мистера Рочестера. Фамилия неслучайна. Роджер намеренно проводил параллели с садомазохистской линией в романе «Джейн Эйр». Героиню одной его книги так и звали, Джейн Эйр. В новом рассказе мисс Элиот влюбилась в работодателя и… Я читал подобное и раньше, но с новыми героями и в новой среде старый сюжет заиграл другими красками. Мисс Элиот сама протянула мистеру Рочестеру трость…
Я уже засыпал, когда услышал шум с улицы.
Похоже, где-то стояла машина с работающим двигателем, а потом что-то лопнуло.
К тому времени я успел пригреться под одеялом, и мне понадобилось несколько минут, чтобы заставить себя надеть штаны.
Я взял рубашку и сунул ноги в тапочки Арне на деревянной подошве.
Еще на крыльце понял, что все четыре шины моей машины проколоты.
– Это ты взял мои тапки?
Я оглянулся. В дверях стоял Арне в длинном халате.
– Ничего другого не нашлось, – оправдывался я.
– В чем дело?
– Кто-то проколол мне шины.
– Я слышал, как подъехал автомобиль.
Я молчал.
– Что происходит? – спросил Арне.
– Не знаю.
Я пошел прочь по улице, но шагать в деревянных сабо на босу ногу оказалось непросто, к тому же они были мне велики. И вообще затея бессмысленна: автомобиль успел скрыться из виду.
Арне снова спросил, что случилось, и я подумал, что дорого бы отдал за ответ на него.
О хулиганской выходке речи быть не могло: в таком случае прокололи бы шины и на других автомобилях. Но злоумышленник выбрал именно мой, и это не случайность.
– Простите…
Я оглянулся. В дверном проеме дома напротив показалась седая женщина в длинном халате.
– Да?
– Это была красная машина.
Я вошел в ее калитку и направился к крыльцу.
– Вы видели?
– Я все вижу, – ответила она. – Из окна. Вы не представляете, как мне бывает больно…
– Больно?
– Я видела эту машину, – кивнула женщина.
Я поднялся по ступенькам и протянул ей руку:
– Харри Свенссон.
Ее ладонь оказалась легкой и прозрачной, как снежинка.
– Йордис Янссон, – представилась женщина. – Я знаю, вы живете у Арне.
– Вы все знаете, – отозвался я.
– Я болею, понимаете ли, молодой человек. Долго сидеть или лежать на одном месте нет сил. Поэтому хожу по дому и, конечно, часто смотрю на улицу. – Она показала на окно рядом с дверью. – Здесь была красная машина.
– Какая именно?
– Я не видела, что произошло возле дома Арне, только машину, – продолжала женщина. – Думала, это мальчишки-хулиганы.
– Кто-то проколол мне шины, – пожаловался я.
– Но почему?
– Самому хотелось бы знать. Так что за красный автомобиль?
– О, автомобиль… Муж хорошо в них разбирался, но он давно умер. Эту машину иногда видят в поселке. Рухлядь, на каких разъезжают раггары[892]. Сплющенная, красная.
Я тряхнул головой:
– Что-то я плохо соображаю. Вернемся к этому завтра, хорошо? Мне пора домой, Арне волнуется.
– Обратитесь в полицию, – посоветовала женщина.
Популярный совет в последнее время.
– Какой-то пожилой мужчина следил за вами, – вспомнила Йордис, когда я уже повернулся, чтобы уйти.
– Что-что?
– Пожилой мужчина. Стоял там. – Она показала на тротуар на противоположной стороне улицы.
– И наблюдал за мной?
– Мне так показалось. Он шел за вами со стороны кладбища. Когда вы пошли к дому Арне – я не вижу, что происходит возле двери Арне, но вы вроде бы туда направились, – он остановился здесь и не спускал с вас глаз.
– И вы его узнали?
– Нет… Нет, – повторила Йордис решительнее.
– Но вы говорите «пожилой»…
– Да, за шестьдесят. Высокий такой, широкоплечий. И одет хорошо, не то что местные…
– И что, все время так и стоял?
– Нет, насколько я видела. Я пряталась за гардиной, но мне показалось, он меня заметил. Потом ушел и вернулся в большом черном автомобиле. И сидел в нем, пока вы не уехали.
– Что он делал?
– Наблюдал, как я уже говорила. Звонил по телефону. А один раз вышел и помочился.
– Номер машины, случайно, не записали?
– О нем я не подумала, иначе точно вспомнила бы. Мне девяносто два, управляться с домом помогают социальные службы, но со слухом и зрением у меня все в порядке. Суставы подводят.
Когда я вернулся в дом, Арне сидел на кухне со стаканом молока и бутербродом с сыром.
– Ты разговаривал с Йордис?
– Да, она видела красную машину.
– Йордис больше девяноста, но с головой у нее все в порядке, – проговорил Арне.
– Еще ей показалось, что за мной следил какой-то старик, когда я вышел вчера прогуляться по Андерслёву. Он заметил ее в окне и исчез, а потом вернулся в машине и просидел в ней, пока я не уехал в Копенгаген.
Арне допил молоко и откинулся на спинку кухонной скамейки, сложив руки на огромном животе.
– И что он делал?
– Следил за мной.
– Следил?
– Так утверждает Йордис.
– И ты ничего не видел?
– Нет. Йордис говорит, он сидел в черном автомобиле. Я его не заметил. Вероятно, витал в своих мыслях.
– А что, если он преследовал тебя до самого Копенгагена?
Я пожал плечами.
– Хочешь бутерброд?
– Нет, спасибо.
Какое-то время мы просидели молча.
– Ты знаешь кого-нибудь с красным сплющенным автомобилем? – спросил я.
Арне подумал и покачал головой.
– А я видел такой у братьев Бенгтссон, соседей Бергстрёма.
– Ах да… – Арне закрыл лицо ладонью. – Как их там…
– Сейчас вспомню, крутится в голове.
– Но что они могут иметь против тебя?
– Без понятия… Джонни! – вспомнил я.
– Джонни?
– Того, который с машиной, зовут Джонни Бенгтссон. Его брата – Билл, он еще носит футболку… «это называется негробол».
– Папу зовут Бенгт, – кивнул Арне. – Все они немного странные.
– А ты, случайно, не знаешь, что за машина у Герта-Инге Бергстрёма?
Арне удивленно покачал головой:
– Нет, но…
– …можешь навести справки, – продолжил я за него.
– Примерно так.
Он ополоснул стакан и положил в раковину.
– Насчет шин обратись к литовцу. В том, что касается автомобилей, он мастер.
Но я не слушал.
– Да, его точно зовут Джонни Бенгтссон…
Арне потушил свет на кухне и пошел на второй этаж.
– Тебе бы купить ночной колпак к этой хламиде – будешь вылитый Беппе Вольгерс[893].
– Всего на свете не купишь, – отозвался Арне.
Я вернулся к машине, отыскал в ней клюшку для гольфа и поставил рядом с кроватью.
Глава 48
Дома, ноябрь
Он никак не мог определиться, наведаться ли ему еще раз в Копенгаген.
