– И как мы ее найдем?
– Способы есть, кто-нибудь нам подскажет. Или поищем в Интернете.
Ну разумеется. У меня заканчиваются отговорки. И это, может быть, не так уж и ужасно.
Но потом я думаю, что она меня узнает. Узнает ту, кто я есть на самом деле. И тогда жизни, которую я так долго для себя строила, конец.
– Гэвин? – зову я, и он вскидывает на меня взгляд.
На мгновение мне чудится в его глазах решимость сделать ради меня все, что угодно. Такое впечатление, что, раскрыв друг другу свои тайны, мы вступили на новую территорию, вместе пересекли серую линию, которая отделяет темную сторону луны от светлой, ночь ото дня.
– Да, – отзывается он.
– Может, ты сам с ней поговоришь?
Тогда
26
Дневник Алекс, среда, 6 июля 2011 г.
Я нашла ее! Праздновать победу еще рано, но это уже что-то!
Целую неделю я каждый день ездила на Викторию. Эйдану об этом решила не говорить. Я же знаю, что он не одобрит. Нашла одну кафешку на другой стороне улицы, практически напротив дома. Она ужасно пафосная, там подают какие-то особенные колбаски, и ветчину, и органические лимонады (понятия не имею, что это значит!) – все в таком роде, но зато там можно сидеть на подоконниках, так что я беру кофе, устраиваюсь и наблюдаю за входом в подъезд. Иногда снимаю его на телефон. Хозяйка кафе меня не гонит, вчера даже дала мне сэндвич и сказала, что это за счет заведения.
В общем, сегодня я наконец увидела ту самую девушку, которую узнала в тот раз. Она шла ко мне лицом вместе с каким-то парнем. На ней была та же самая одежда, что и тогда, хотя, думаю, я и так бы ее узнала. Сегодня мне даже почудилось, что я вспомнила ее имя – Дейзи, но выяснилось, что я ошиблась. Интересно, чье это имя? Кого-то из прошлого?
Когда я догнала ее, мне показалось, что она снова убежит, но я попросила не делать этого. Парень, который был с ней, сказал «Сэди?» с таким удивлением в голосе, как будто совершенно не ожидал меня увидеть.
– Пожалуйста, – попросила я их. – Мне нужно с вами поговорить.
Сначала я думала, что они не согласятся, но потом девушка велела подождать десять минут, пока они сходят наверх. И они зашли в подъезд.
Вернулась девушка одна.
– Идем, – сказала она, и мы пошли обратно в сторону автовокзала, на парковку, расположенную над галереей магазинов. – Сюда.
Там ужасно воняло и повсюду были лужи мочи, но мы поднялись по лестнице на второй этаж и отыскали укромное местечко рядом с большим серебристым «вольво».
– Ты вернулась! – произнесла она просто.
Меня охватило возбуждение пополам со страхом.
– Как тебя зовут?
Она ничего не ответила, лишь молча закурила. Пришлось спросить снова.
– Элис.
Элис. Интересно, не из-за нее ли я назвалась Алекс, когда надо было сказать доктору Олсен какое-то имя. Она протянула мне сигарету и спросила, где я была все это время. Я рассказала все, что смогла.
– Так это была ты? – удивилась она.
Оказывается, про меня говорили в новостях и писали в газетах. «На пляже в Диле найдена неизвестная девушка». Очень надеюсь, что никто из наших лондонских этого не видел, хотя сама не знаю почему.
А потом Элис сказала странную вещь. Сказала, что мне нельзя здесь находиться и что я пообещала ей больше не появляться на Виктории, в особенности в той квартире. Когда я спросила почему, она просто ответила:
– Тебе грозит опасность, девочка.
Я спросила, что за опасность, но она не ответила, и еще спросила, кололась ли я, когда жила в той квартире. Она лишь рассмеялась, как будто это было нечто само собой разумеющееся. Сказала, что сама не употребляла, а вот ее друг, Дев, ширялся.
Дев. Имя показалось мне знакомым. Она сказала, что это тот самый парень, который был с ней.
– Он снова начал, – произнесла она таким тоном, как будто меня это должно было очень расстроить.
В общем, она рассказала, что мы познакомились на вокзале Ватерлоо. Я бомжевала с тех пор, как приехала в Лондон. Сумку украли, так что у меня не осталось ни денег, ни вещей. Я не посветила ее в то, что именно со мной произошло, хотя дала понять: это было что-то плохое, очень плохое. Будто кто-то погиб. Она думала, что это самоубийство, но я сказала: нет, все гораздо хуже, но я никогда и ни с кем этим не поделюсь.
Тогда она уговорила меня пожить в той квартире. Я очень долго не соглашалась, и, когда уточнила почему, она сказала, что не знает, но ей показалось, что я боялась Дева.
Собственно, это все, что мне удалось узнать. Мы договорились встретиться снова, и она пообещала рассказать все остальное в следующий раз. У меня возникло чувство, что там происходило что-то очень нехорошее. Поэтому я слиняла в Дил. И поэтому она убежала, когда в тот раз увидела меня. Мне страшно, но я рада, что все это затеяла и повидала Элис. Чем больше мне открывается прошлая жизнь, тем больше я вспоминаю.
Сейчас
27
К дому ведет грунтовая дорога, отходящая от заасфальтированной улицы. Прежде я проходила здесь десятки тысяч раз, но если это место и вызывает внутри какой-то отклик, то совсем слабый. На обочине установлен знак «Участок с ограниченной видимостью», которого я не помню, подъездная дорожка засыпана свежим гравием, а сам дом, стоящий слегка на отшибе, кажется каким-то маленьким. Наверное, в те давние времена, когда здесь была действующая ферма, это был хозяйский дом. Странно, подобная мысль никогда раньше не приходила мне в голову. У нас было четыре спальни, и, судя по всему, моя мать переделала одну из хозяйственных пристроек в пятую. По крайней мере, так я думаю, потому что никаких других вариантов для этого помещения придумать не могу: ни в комнате для престарелых родственников, ни в рабочем кабинете нужды у нее быть не могло. Хотя куда ей такая уйма спален, тоже не очень понятно.
– Это и есть ее дом?
Кажется, Гэвин изумлен. Интересно, что он ожидал увидеть? Я соврала ему, что откопать адрес Сэди в Интернете оказалось не так уж и сложно.
– Угу.
– Выглядит весьма впечатляюще.
Я оглядываю вазоны, обрамляющие подъездную дорожку. Они подготовлены под посадку. Все очень чистенькое и аккуратное. Я понимаю, что он имеет в виду. Все это не похоже на место, откуда хочется сбежать. Впрочем, что он знает? Что знает любой из нас?
– Интересно, есть кто-нибудь дома? Машин во дворе не видно.
Подъездная дорожка пуста, окна темны, хотя еще слишком рано, едва-едва светает.
– Давай постоим здесь немного, – говорю я и останавливаю машину прямо перед домом.
Мне нужно унять сердцебиение. Внутренний голос малодушно нашептывает, что лучше плюнуть на эту затею, пусть все остается как есть – потерянная память и все прочее. Не хочу я в это влезать. Но я не могу уступить этому голосу. Я слишком глубоко увязла, все это уже не ради фильма, куда серьезнее – все это уже ради меня самой. Ради того, чтобы узнать, кто я такая. Что произошло. Как именно я связана с Дейзи.
Я снова смотрю на дом. Интересно, почему вместо большей части воспоминаний о нем в моей памяти белое пятно? Что же со мной случилось? Доктор Олсен говорила, что я вытесняю из сознания самые болезненные вещи.
В принципе, вполне логично: если ты чего-то не помнишь, этого с тобой не было.
– Гэвин, может, ты уже пойдешь?
Его взгляд еле заметно смягчается.
– Ладно. Схожу прощупаю почву. Если она окажется дома и будет не против пообщаться, вернусь и ты при желании сможешь пойти и поговорить с ней сама.
Я благодарю его. Он открывает дверцу, потом оглядывается. Его широко раскрытые глаза светятся надеждой, и на мгновение у меня мелькает мысль, что сейчас он попытается меня поцеловать – и, если попытается, я позволю.
– Пожелай мне удачи, – говорит он и выходит из машины.
Я смотрю, как он приближается к воротам. Их тут тоже раньше не было. Прежде в ограде зияла брешь – такой ширины, чтобы мог проехать автомобиль. Гэвин входит во двор и направляется к дому. Он нажимает кнопку звонка, и через минуту за матовым остеклением двери вспыхивает свет и мелькает чей-то силуэт.
