– То есть, по твоим же словам, она чудовище. Но можно подумать, что она тебя очаровала.
– Она меня пугает, КоКа. Мне страшно при мысли о том, что еще она может совершить. И о том, что против нее, возможно, действует еще более безжалостное чудовище.
Коломба вздрогнула, потому что и сама подумала о том же, и сделала музыку погромче. Даже одна из ее любимых песен – «In the Air Tonight» Фила Коллинза – не могла отвлечь ее от мрачных размышлений. Понятно, что отправляться в Берлин на поиски следов Гильтине, когда с пожара в клубе прошло уже два года, безрассудно, но что еще им оставалось? Осушить море в Греции? Поискать стокгольмский бар, где ее, возможно, подцепил тот курьер? Или и дальше совать нос в расследование теракта в поезде, зная, что находятся под особым наблюдением? В Берлине они с Данте хотя бы знали, где именно появлялась Гильтине, если, конечно, можно было доверять сайту под названием «Бравый инспектор», на главной странице которого красовалось фото семидесятилетнего Джима Моррисона[158].
– Я предупредил журналиста, – сказал Данте на третьей заправке, где им пришлось остановиться, чтобы он размял ноги. Стоило ему немного проехаться на машине, даже на своей собственной, и его словно охватывала виттова пляска. Он дергался, почесывался, пыхтел и постоянно ерзал на сиденье, а под конец до предела опускал стекло и высовывал голову наружу.
– Ты об онанисте? – сказала Коломба, стоя на парковке и жуя кусок холодной жирной пиццы.
Данте закатил глаза:
– Ты не могла бы не порочить наше единственное полезное контактное лицо?
– Еще не факт, что он будет нам полезен.
– К твоему сведению, он не такой придурок, как ты воображаешь. В Германии он местечковая знаменитость в области загадочных преступлений, и его книги отлично расходятся. Более того, он говорит по-английски. И с радостью согласился с нами пообщаться, хотя я и не сообщил, по какому поводу с ним связался. Я назначил ему встречу завтра вечером перед «Старбаксом» в «Сони-центре».
– Отлично, всегда хотела попробовать их кофе.
– Ты нарочно это говоришь, чтобы меня побесить? – Данте затушил очередную сигарету. – Хочешь, сменю тебя за рулем? На шоссе парковаться не придется.
– Чего ты сегодня наелся?
– Только бензодиазепинов. И модафинила.
– Алкоголь?
– В дозволенных пределах.
Коломба покачала головой:
– Иногда я поражаюсь, как ты еще копыта не отбросил.
Он ухмыльнулся:
– Стараюсь держаться подальше от дурных компаний.
2
Джудекка представляет собой архипелаг островков к югу от исторического центра Венеции. По прямой от площади Сан-Марко до Джудекки рукой подать, но добраться туда можно только по одноименному каналу, поэтому туристов на островах гораздо меньше. Берлога Роберто Пеннелли находилась в районе Санта-Кроче, неподалеку от моста Скальци. Местные называют такие жилища «порта сола», что означает квартиру с отдельным входом и небольшим садиком, где можно ужинать в теплое время года. Пеннелли жил с полной брюнеткой по имени Дарья, которую в хорошем настроении называл невестой. Не стоит упоминать, как он величал ее, когда был не в духе, что случалось весьма нередко. Была у него и жена, но она проживала в Местре и позволяла ему видеться с двумя их детьми не чаще раза в неделю.
Пока Дарья прибиралась в столовой, Пеннелли вышел покурить. Он без конца думал о женщине, называющей себя Сандрин Пупан. Может, зря он потребовал с этой бабы денег за молчание и надо было сразу доложить на нее властям? В том, что она не террористка, он не сомневался. Работая на паспортном контроле, Пеннелли нюхом чуял террористов, – по крайней мере, ему хотелось в это верить. Но на женщину в бегах Пупан походила еще меньше. Пугливую лань она уж точно не напоминала. Да потом, еще тяжелый макияж, – можно подумать, ей и помимо своей личности есть что скрывать.
Возможно, она больна. Это бы многое объяснило, особенно ее манеру поведения. Может, у нее какая-то кожная болезнь, поэтому она и приехала сюда лечиться у одного из местных докторишек, которые за одну консультацию разденут человека до нитки. Но и это не объясняло фальшивых документов.
Из двери высунулась Дарья.
– К тебе какая-то женщина, – ревниво сказала она.
Пеннелли терпеть не мог, когда она пыталась его контролировать и совала нос в его дела. Дарья считала, будто он тащит в койку всех клиенток своего водного такси, хотя на самом деле, пока они были вместе, такое и случалось-то всего два раза, и она никак не могла об этом узнать. У нее просто с головой было не в порядке, вот и все.
– В такой час? – раздраженно спросил он. – И кто это?
– А мне откуда знать? – Дарья вернулась в столовую, а Пеннелли подошел к входной двери, ожидая увидеть одну из коллег или постоянных клиенток, заявившуюся с каким-нибудь срочным делом.
Однако на пороге в застегнутом до горла плаще стояла мнимая Сандрин, как обычно раскрашенная похлеще всякой шлюхи. Пеннелли мгновенно пришел в ярость:
– Какого хрена вы тут забыли?
Он шагнул вперед, собираясь пинками выставить ее из дома, но не успел к ней даже притронуться. Женщина ударила его по шее чем-то твердым, ноги Пеннелли отнялись, и он рухнул на землю, как говяжья отбивная.
Гильтине обошла его и бесшумно направилась в столовую, где еще прибиралась Дарья. Она схватила ее за шею сзади, надавила предплечьем на сонную артерию, ограничив приток крови, и через пару секунд женщина лишилась чувств. Гильтине положила ее на пол и вернулась в прихожую за Пеннелли, который беспомощно барахтался, пытаясь подняться. Она снова ударила его яварой по шее, и на сей раз он потерял сознание. Явара – это короткая деревянная палочка, легко помещающаяся в ладони. Из сжатого кулака при этом выступают только ее утолщенные концы. Опознать в ней оружие – особенно если она выдается за ручку щетки – невозможно. При умелом использовании ударом явары по болевым точкам можно сломать человеку кости, а Гильтине умела ее использовать.
Она оттащила Пеннелли в столовую, связала их с Дарьей упаковочной лентой, сунула обоим в рот по носку и той же лентой заклеила им губы. Затем она усадила их, прислонив спиной к дивану таким образом, чтобы они могли ее видеть. Оба открыли глаза почти одновременно и с растущим ужасом наблюдали, как Гильтине снимает плащ и брюки. Наконец на ней не осталось ничего, кроме запятнанных бинтов. Тихий вечер превратился в хоррор из тех, где монстр проникает в дом в овечьей шкуре, а потом открывает свою истинную сущность. Под личиной женщины, проникшей к ним домой, скрывалась воняющая антисептиком мумия.
– Теперь ты знаешь, кто я, – сказала она Пеннелли и ушла на кухню. Вернулась Гильтине с ножом для чистки рыбы и давным-давно не использовавшейся походной плиткой.
Теперь она могла взяться за дело.
3
Данте и Коломба пересекли границу с Австрией в десять вечера и решили заночевать в окрестностях Инсбрука, где нашли традиционный тирольский отель с деревянной крышей и балконами, украшенными лиловой геранью. Убедили Данте именно балконы: несмотря на частые остановки, во время поездки ему пришлось нелегко и он никак не вынес бы пребывания в четырех стенах. Последние километры он, невзирая на холод, высовывал голову из окна. Коломба застала его вдыхающим порошок из очередной пилюли, после чего он вырубился на пару часов.
Они заказали на ужин венский шницель с картофелем и ягодным соусом на веранде ресторана – правда, Данте не съел ничего, кроме картофеля, – и Коломба получила в свое распоряжение двуспальную кровать с неудобными односпальными одеялами. Прежде чем лечь, она достала из рюкзака пистолет и вставила в него обойму.
Укутанный в кокон из одеял Данте наблюдал за ней с балкона, куда с трудом вытащил раскладушку, на которой собирался спать, и курил сигарету за сигаретой.
