— это большие деньги, — сказал сэр Ангус.
Портер опирался руками на край стола. Он чувствовал, как кровь бурлит в его жилах, когда спор захватил его. — На улицах мало чему учишься, кроме того, что большинству людей наплевать на ближних, но вот чему учишься, — сказал он. — Когда люди в отчаянии, они готовы на всё. Думаю, я последний парень в Англии, которого вы хотите видеть снова на работе, а это значит, что вы в отчаянии. Так что вы заплатите.
Сэр Ангус собирался что-то сказать, но сбоку от стола Джефф Брэмли уже поднял руку. — Просто заплатите, — сказал он. — Мы отправим счёт канцлеру. Всегда приятно испортить этому несчастному шотландскому ублюдку утро.
Портер кивнул в сторону министра обороны. Он потерял два пальца в полку, и ему даже не выплатили нормальную пенсию, так что это было самое меньшее, что они могли для него сделать. — Спасибо, — сказал он. — Давайте уладим все детали. Если я погибну на этой миссии, а, будем честны, мы все знаем, что вероятность этого довольно высока, то я хочу, чтобы деньги достались моей дочери Сэнди. Откройте счет на наше общее имя и убедитесь, что деньги поступят до взлета самолета.
— Согласен, — устало ответил сэр Ангус. — Если вам нужны носки определенного цвета, обязательно сообщите нам, и мы посмотрим, можно ли это организовать. Он улыбнулся своей шутке, но выражение его лица быстро снова стало серьезным. — Лейла приведет вас в порядок и вернет к тренировкам, — сказал он. — У нас есть двадцать четыре часа, чтобы пройти инструктаж и определиться с тактикой.
Лейла уже встала, ее лицо было целеустремленным и деловым. Портер направился за ней к двери. — Еще кое-что, мистер Портер, — сказал сэр Ангус. — Что за чертовщина эта @Амиат аль-Ихван аль-Муслимун»?
Справа от стола Джеймс Миддлтон из Министерства иностранных дел поднял голову. Худой мужчина с лысеющей головой и рубашкой, воротник которой казался ему как минимум на один размер меньше, чем нужно, хранил молчание на протяжении всей встречи. — Это отсылка к Обществу мусульманских братьев, сэр Ангус, — сказал он. — Это самая экстремистская и закрытая из фундаменталистских мусульманских сект. Они были основаны в Египте в 1928 году, и к их ответвлениям относятся ХАМАС, Хезболла, Аль-Каида, вся эта чертова куча. Но именно с Общества все началось — и многие считают, что оно до сих пор контролирует все мусульманское фундаменталистское движение. Очевидно, Асад является его членом, и когда он упомянул об этом Портеру много лет назад, он признавал степень своего долга перед ним. Одно лишь упоминание названия Общества западному человеку — знак исключительного уважения, налагающий на говорящего обязательство, которое он никогда не сможет нарушить.
Портер улыбнулся, приберегая самую широкую улыбку для Коллинсона, все еще кипящего от злости рядом с сэром Ангусом. — Похоже, я получил почетное членство, — сказал он. — Слава чертовому Аллаху.
СЕМЬ
Доктор был молод, не старше тридцати, одет в белый халат, с коротко подстриженными черными волосами и глазами, которые говорили о том, что он не любит, когда с ним не соглашаются. Его звали Саймон, согласно бирке на его пиджаке. — В общем, вы в ужасном состоянии, — сказал он. — Но, думаю, вы это уже знали.
Портер кивнул. Последний раз он видел врача более десяти лет назад, до того, как Диана выгнала его. Он пошел к нему, потому что Диана сводила его с ума, постоянно пиля его из-за пьянства. Он с трудом добрался до местного врача в Ноттингеме, где его встретила добрая женщина лет тридцати пяти, предложившая направить его к психологу. Портер поблагодарил её и записал номер психотерапевта, но так и не позвонил. Какой в этом смысл? — подумал он тогда. Он пил, потому что это был единственный способ жить с самим собой, зная, что он испортил единственную работу, о которой мечтал, и безрассудно погубил жизни трёх хороших людей. Ни один психотерапевт не смог бы вернуться в прошлое и изменить это. Так какой смысл вообще об этом говорить?
— Ты хочешь услышать хорошие новости или плохие? — спросил Саймон.
После выхода из конференц-зала Лейла отвела Портера прямо к лифту и вниз в операционную на втором этаже здания. Уже готовился рейс, чтобы доставить его в Бейрут к четвергу утром. Наступил вторник после обеда, и у них оставалось тридцать шесть часов, чтобы подготовить его к миссии и решить, какую тактику ему следует применить, когда он столкнется с Асадом. — Сначала мы отвезем тебя в медицинский центр, — сказала ему Лейла. Им нужно было выяснить, в каком он состоянии, прежде чем что-либо предпринимать.
Двадцать минут он сидел, откинувшись на спинку удобного кресла, пока у него брали образцы крови и делали рентген всего тела. — Я приму плохие новости, — мрачно сказал Портер. — К этому я привык.
— Твои легкие в самом худшем состоянии, — сказал Саймон. — Курящий, верно?»
— Только когда смогу себе это позволить, — сказал Портер. — А сейчас это случается нечасто.
— И это хорошо, — сказал Саймон. — В любом случае, у вас несколько разных инфекций. Я назначу вам сильнодействующие антибиотики. Он опустил взгляд на бумаги на своем столе. — У вас ряд проблем с левой ногой. У вас серьезная инфекция артериальной язвы чуть ниже колена. Вам потребуется небольшая операция, чтобы это исправить. Мы постараемся сделать это немедленно. Я сделаю вам наркоз, иначе будет немного больно. У вас несколько переломов кожи вокруг спины, а на ногах сильная подагра, так что нам придется все это вылечить. Мы все еще ждем полного анализа вашей крови, но, думаю, мы можем с уверенностью сказать, что ваша печень не является подходящим образцом, но в основном мы ничего не можем с этим поделать за то время, что у нас есть. Саймон взглянул на Портера и попытался улыбнуться. — Что касается ваших зубов, то мы связались с одним из лучших стоматологов Лондона, и он приедет сегодня позже. Боюсь, это займет некоторое время.
Он положил ручку на стопку бумаг. — Есть вопросы?»
— Вы сказали, что есть хорошие новости.
Саймон пожал плечами. — Я соврал. Никаких хороших новостей нет. Он усмехнулся. — Скажем так, вы все еще живы, что является чудом, учитывая, как вы жили последние несколько
