– Коломбе никогда не было дела, что подумают другие. Но мы просто друзья.
– И ты не гей.
Данте лукаво улыбнулся:
– Нет, но, может быть, я еще не встретил того самого.
– Надеюсь, в ближайшем будущем не встретишь.
Данте так отвык от флирта, что не сразу сообразил, что происходит.
– А! Упс.
Бригитта шутливо ударила его по плечу:
– Упс? Я тут из кожи вон лезу, чтобы тебя склеить, и все, что ты можешь сказать, – это «упс»?
– А ты разве не лесбиянка?
– Откуда ты взял?
– Коломба в этом уверена.
– Так вот почему она спит в одежде! – Бригитта впервые за пару дней искренне расхохоталась. – Слушай, ну я попробовала с парой подруг, но мне не очень-то понравилось.
Данте ухмыльнулся:
– Если у тебя остались фотки, я бы с удовольствием взглянул.
На этот раз девушка ударила его посильнее:
– Мы еще не так близки.
– Ты права.
Бригитта пристально посмотрела на него:
– И не сблизимся, так?
– Ничего не имею против свободной любви, но сейчас у меня слишком забита голова.
– И занято сердце.
Данте промолчал.
– Коломба знает?
– Кто сказал, что я говорил о ней? – сказал Данте и вздохнул, поняв, что отпираться бесполезно. – Я веду себя как подросток, да?
– Подросток бы тут же на меня запрыгнул.
Данте угрожающе осклабился:
– Еще не поздно.
– Не давай обещаний, которых не можешь исполнить. Ну так почему ты ей не признаешься?
– Нет уж, спасибо. Мужчина ее мечты должен убивать крокодилов голыми руками, а я, как видишь, к категории брутальных самцов не отношусь. – Данте вспомнил, как она дала Альберти номер своего друга из ОБТ. Он слышал каждое слово из их разговора и заметил, что язык тела Коломбы выражает смущение и нервозность, но объяснил это предстоящим отъездом в Германию. Теперь же они внезапно обрели новое значение. Неужели этих двоих влекло друг к другу? А может, между ними уже что-то было? – Ну а ты свободна или в открытых отношениях? – через силу спросил Данте, чтобы отвлечься от назойливых мыслей.
– Свободна. Уж не знаю, хорошо это или плохо. – При виде дорожного знака, указывающего направление на Ульм, Бригитта помрачнела. – Что будем делать, когда найдем Хайнихена?
– Поговорим с ним.
– А если он не захочет разговаривать? Побьете его или что?
– Я похож на человека, который решает проблемы кулаками?
– Нет. – Девушка положила голову ему на плечо. – Если я так посижу, ты не почувствуешь, что предаешь свою великую любовь?
– Берегись, я могу встать на аварийку…
– Тсс, я сплю. – И она, казалось, действительно заснула.
«У кого есть зубы, у того нет хлеба, у кого есть хлеб, у того нет зубов», – подумал Данте, но его самооценка ощутимо выросла.
Атмосфера во втором автомобиле была куда менее идиллической.
Коломба пресекала все попытки своего слоноподобного водителя завести беседу, понимая, что он зондирует ее слабые места. Такие, как он, за милю чуют слабость.
– Ну и каково тебе по другую сторону закона? – спросил Андреас примерно на полдороге.
Коломба не ответила.
– Да ладно тебе, я по твоей милости веду машину в наручниках. Ты хоть представляешь, как мне неудобно? Развлеки меня немного. Каково стать преступницей?
– Я не преступница.
– А как ты назовешь похитительницу, которая держит человека в неволе?
– В данном случае тюремщицей.
– А ты, выходит, судья, присяжные и палач в одном лице? Вряд ли это законно даже на твоей отсталой родине.
Коломба заставила себя промолчать, но ее лежащая на рукояти пистолета ладонь взмокла.
– Не пойми меня неправильно, я тебя не осуждаю, – продолжал Андреас. – Ты ведешь себя вполне рационально. И все-таки, каковы бы ни были твои личные суждения, закон нужно уважать. Иначе все кому не лень начнут нарушать правопорядок во имя собственных эгоистических целей. А ты сотрудница полиции и, следовательно, должна быть гарантом закона.
– Ничего эгоистичного в моих поступках нет, – прошипела она. – Я разыскиваю убийцу.
– Таковы оправдания подсудимой, – громовым голосом сказал Андреас.
– Отвали и веди машину! – взорвалась Коломба. Играть в эти игры она больше не собиралась.
Андреас улыбнулся, полагая, что проделал трещинку в ее броне. Он ошибался.
Трещина появилась давным-давно и росла день ото дня. Коломба не переставала спрашивать себя, правильно ли поступает. Она начала с невинных отступлений от правил и вскоре уже стала без зазрения совести их нарушать. В законодательстве почти всех стран существует понятие так называемого состояния необходимости. Если человек, умирающий от голода в шлюпке посреди океана, убьет и съест товарища по несчастью, судить его не за что. Он боролся за жизнь и принял жестокое, но единственно возможное решение. Даже если через минуту его подберет корабль – что ж, не мог же он предсказать будущее. Нельзя осуждать и альпинистов, которые перерезают трос своим напарникам, чтобы не упасть в ущелье вслед за ними, и мужей, которые спасаются от землетрясения, бросая жен и детей. Состояние необходимости.
Но годится ли такое оправдание, если пытаешься остановить серийного убийцу? Не для суда, а хотя бы для собственной совести. Этого Коломба не знала, и в присутствии Андреаса вопрос вставал до боли остро.
Как и планировалось, они приехали ночью и припарковались в километре от гостиницы, находившейся в сердце Фишервиртеля – рыбацкого квартала с цветными фахверковыми домами и мостиками через реку Блау. Данте всегда хотел здесь побывать, но сейчас он вышел на тропу войны и окрестные красоты его не интересовали. Пряча в карманах дрожащие руки, он старался не прислушиваться к голоску внутри себя, который умолял его принять очередную таблетку или хотя бы глотнуть водки из фляжки. Он покосился на Бригитту, растерянно оглядывавшуюся по сторонам.
«Боже, как она молода, – в момент адреналинового просветления подумал он. – Как мне пришло в голову позволить ей поехать с нами?»
Данте неотвязно думал о том, что отвечает за Бригитту и Коломбу, ведь это он их сюда привез. Они наконец приблизились к человеку, которого искали, но он испытывал больше тревоги, чем радостного волнения.
«Хайнихен почти калека и уже не мальчик. Вполне возможно, все пройдет как по маслу», – пытался успокоить себя Данте.
Но сам он в это не верил и был совершенно прав.
22
Маленькая трехэтажная гостиница с крутой двускатной крышей обладала подкупающим очарованием. Саманный фасад был покрыт красными деревянными балками, окна обрамляли такие же красные наличники, а к стойке регистрации вел заросший плющом каменный мост. Над отражающей огни фонарей рекой стелился легкий туман, придавая всей округе видимость сна.
Они договорились, что Коломба и Андреас войдут в отель и сделают вид, что хотят снять номер, а Бригитта с Данте встанут с обоих торцов. Каждый имел при себе купленную по пути дешевую рацию, кроме Андреаса, у которого ее забрали, потому что он издавал в нее неприличные звуки.
Данте хотел войти внутрь вместе с Коломбой, но перед входом в гостиницу его внутренний термометр подскочил до небес, и дверь превратилась в ненасытную бездну. Попятившись на несколько шагов, он облокотился о перила и дал остальным знак, чтобы начинали без него. Тогда-то все и вышло из-под контроля.
Не успели Коломба и Андреас переступить через порог, как взвыла пожарная сигнализация, а из окна третьего этажа зазмеился черный дым. Они замерли в дверях, и портье бросился им наперерез. Предчувствуя, что сейчас произойдет, Данте слабо прошептал: «Нет», но Андреас, не слыша, ударил беднягу головой с такой силой, что мог бы прошибить кирпичную стену. Мужчина рухнул как подкошенный, а журналист закрыл лицо платком и, расталкивая напуганных постояльцев, устремившихся к выходу, ринулся к затянутой дымом лестнице. Выругавшись в рацию, Коломба побежала за ним.
