— И что? Ты доволен? Увидел Марианну плачущей… Ощутил, надеюсь, свое превосходство.
— Нет. Только не в тот момент…
Слова вонзались стальными крючьями в кожу. Не поддавайся, Марианна.
— Что ты мне хочешь сказать, в конце-то концов?
— Повторяю: я сожалею о том, что все вот так получилось. Что я причинил тебе боль…
— На хрен твои сожаления! И я вовсе не из-за тебя пустила слезу. А теперь отстань. Я хочу немного пройтись.
Он послушался, она тотчас вскочила. Он смотрел, как она с кошачьей грацией уходит прочь. Нет, она не то что другие. Хотел бы он сам быть таким сильным.
Марианне хотелось бегать. Наносить удары. Когда весь двор был в ее полном распоряжении, она себе доставляла такое удовольствие. Но сейчас, среди толпы, она предпочитала затеряться, не высовываться. Сунув руки в карманы, она всего лишь шла, любуясь на ВМ, которая делала отжимания, ни на кого не глядя. Пока Джованна со своей бандой не преградила ей путь.
— Привет, Гревиль! Что это с тобой случилось? Взбучку задали, да?
Марианна попыталась уклониться, но круг сужался. Уже как будто не хватало кислорода. Она разглядела Джованну, подумала вдруг, что та похожа на гиену.
— Не хочешь поболтать, милочка?
— С тобой не хочу.
— Да ну? Это твоя соседка тебя разукрасила?
Свора загоготала: в самом деле гиены, ни дать ни взять.
— А по-твоему, кто? — спросила Марианна, презрительно улыбаясь.
— По-моему, это надзиратели тебе напомнили, как следует себя вести!
— А по-моему, так шла бы ты в задницу.
— Эй, погоди, милочка, не ерепенься! Хочу предупредить, что мы скоро займемся твоей маленькой подружкой…
Марианна вздохнула. Закурила, пустила дым прямо в лицо сопернице.
— Нет у меня здесь никаких подружек.
— Как же нет! Ты с ней живешь бок о бок круглые сутки! С той помешанной, знаешь ли, которая поубивала своих малышей… Раз ты побоялась сама ею заняться, мы это исправим.
— Мне-то до этого какое дело?
— Ее прищучат на обратном пути. Ты с нами?
— На меня не рассчитывайте!
— Кишка тонка, да? Обделалась со страху?
— Что такое страх, я не знаю, милочка. Увы!
Джованна грубо, зловеще расхохоталась. Потом сплюнула:
— Да неужели! Ты боишься, что начальник снова задаст тебе жару!
— Больше боюсь помереть со скуки, слушая тебя…
Гиену обескураживало хладнокровие, выбивали из колеи меткие ответы соперницы.
— Раз ты не с нами, значит на ее стороне! — заключила она.
— Это всего лишь значит что я не люблю, когда вдесятером бьют одного.
— Ну а мы не любим мерзавок вроде нее!
— Это ваша проблема, не моя.
Марианна оттолкнула одну из стаи и наконец продолжила путь. Разглядела мадам Фантом на другом конце двора, и у нее как-то странно засосало под ложечкой. Ее прибьют, она не сможет сопротивляться… Ну и что? Не моя проблема.
Марианна подошла к ВМ, которая сворачивала свою одиннадцатичасовую папиросу. Уселась рядом с ней по-турецки, откинула голову на решетку.
— Чего хотели от тебя эти стервозы?
— На понт брали.
— Думаю, они собираются напасть на ту женщину, которая ходит одна, вон там. Худая, словно только что из концлагеря…
— Да. Они хотели, чтобы я посодействовала.
ВМ вопросительно взглянула на нее.
— Я отказалась, конечно, — разъяснила Марианна. — Мы с ней сидим в одной камере.
— А… Ты поэтому отказалась?
— Нет! Суд Линча не по мне. Если мне нужно с кем-то свести счеты, я бьюсь один на один.
— Хорошо сказано! У нее нет шансов. Почему они на нее взъелись?
— Она убила своих детей.
— Понятно! — откликнулась ВМ, с наслаждением делая первую затяжку.
— Она мне все рассказала. Бедная женщина, знаешь. Вовсе никакое не чудище… Она хотела забрать их с собой на небо! Бедная дурочка…
— Ты будешь ее защищать?
— Еще чего! Пусть подыхает, мне все равно! К тому же и камера опять достанется мне одной!
— К тебе незамедлительно подселят другую! — рассмеялась ВМ.
— Верно, ты права. Эта, по крайней мере, все время дрыхнет!
— Таблетки?
— Ага. Лошадиные дозы! Я зову ее Зомби! Правда, она похожа на зомби?
ВМ кивнула, улыбаясь.
— Взгляни на них, — продолжала она серьезным тоном. — Подстерегают добычу. Как дикие звери…
Марианна вгляделась в толпу. В воздухе чувствовались электрические разряды. Как перед грозой.
— Я нахожу это мерзким, — добавила ВМ. — Все в курсе того, что бедная женщина станет жертвой, и все заранее ликуют! Только она одна до сих пор ни о чем не подозревает… Тупоголовое, слепое стадо… меня всегда тошнило от этого.
Они смотрели, как мадам Фантом понуро ходит по двору, одна среди толпы.
— Это ключники избили тебя? — вдруг спросила ВМ.
Марианна покачала головой:
— Я немного помяла Зомби и врезала начальнику… Им это не понравилось!
Незачем уточнять, что Даниэль один поколотил ее. Лучше распустить слух, будто против нее выставили целый эскадрон. Сберечь репутацию.
— Тебя когда переводят?
— Не знаю. Думаю, директор из кожи вон лезет, чтобы поскорее от меня отделаться. Гревиль и я в одной тюрьме — это не дает ему спокойно спать!
Марианна развеселилась. Снова почувствовала себя сильной. Минуты проходили за разговором, никто не приближался к ним, никто не осмеливался. Разве что костлявая фигура Эмманюэль замаячила перед глазами.
— Ты нам солнце загораживаешь! — буркнула Марианна.
— Сигаретки не найдется?
Марианна испепелила ее взглядом. Зомби еще и курит?
— Размечталась! Хочешь сигаретку — плати!
Эмманюэль продолжала смотреть на нее глазами побитой собаки, но Марианна отвернулась. Тогда ВМ свернула папиросу, раскурила ее и протянула Эмманюэль.
— Спасибо! Меня зовут Эмманюэль Оберже…
— Я — ВМ.
— Еще раз спасибо.
— Не за что. Береги себя, Эмманюэль.
Мадам Фантом удалилась. Марианна с облегчением вздохнула:
— Почему ты ей дала папиросу?
— Разве ты не знаешь старый обычай, Марианна? — удивилась ВМ и как-то странно улыбнулась. — Последняя папироса приговоренного…
Заключенные поднимались по высоченной железной лестнице. Шествие открывала Жюстина, Даниэль был замыкающим. Марианна и ВМ шагали бок о бок под оглушительный грохот сотен ног, топающих по металлу. Эмманюэль шла в трех метрах от них. Ее, хотя она этого и не знала, уже окружали ее будущие истязатели. Спектакль вот-вот должен был начаться, некоторые даже проталкивались в первые ряды.
Джованна перешла в атаку. Подойдя к Эмманюэль сзади, надела ей на голову черный пластиковый мешок, стиснула затылок и толкнула вперед. Тесный круг тотчас же накрыл ее, словно свинцовой крышкой. Гиена оттянулась по полной. Била ногами в живот, по ребрам, пока другая из банды прижимала жертву к ступеньке размозженным лицом. Каблуками по позвоночнику. По ногам, между ног. Толкотня, крики. Ликующие возгласы. Джованна взялась за голову Эмманюэль обеими руками и трижды со всей силы приложила лицом о стальную ступеньку, после чего наконец выпустила добычу.
Гиены снова заняли свое место в шеренге. Все произошло очень быстро. За минуту с небольшим. Даниэль, поняв, что наверху творится неладное, работал локтями, расталкивая толпу, прыгал через три ступеньки. Слишком поздно.
— Черт! — крикнул он, склоняясь над Эмманюэль.
Он перевернул тело, осторожно стянул мешок, обнажая красноватую массу, посреди которой виднелись глаза, и в них запечатлелась дикая боль, недоумение и страх. Может быть, навсегда. Она не плакала, не стонала. Лежала в луже собственной крови, скрестив на груди руки. В мертвой тишине.
Моника, чуть не задохнувшись, прибежала на место преступления.
— Разведите всех по камерам! — громко приказал он.
Жюстина тоже спустилась помочь коллеге, а начальник тем временем звонил в санчасть, требовал носилки и врача.
Марианна, вернувшись в стодевятнадцатую, закурила сигарету. Она улыбалась, наслаждаясь моментом. Как хорошо снова остаться одной…
