– Она знает, кто я, и презирает меня. – Грэйсон покачал головой. – Я угроза для ее семьи.
– А угрозы необходимо устранять, – пропел Ксандр. – Она блондинка?
Грэйсон сердито нахмурился.
– Это имеет какое-то значение?
– Любит отдавать приказы? Что думает о костюмах? – Ксандр оживился еще больше.
Брат попал в самую точку.
– Она не доверяет мне, и это может создать определенные трудности.
– Грэй, – мягко сказал Ксандр, – в этом нет ничего трудного.
Грэйсон вскользь подумал о семейном портрете. О фотографии Колина. О том, как Акация сказала, что, если бы она узнала о нем раньше, все могло быть по-другому.
Чертов Ксандр.
– Повторяй за мной, Грэй: «То, что я чувствую, – это правильно».
– Хватит уже болтать! – приказал ему Грэйсон.
– «Мои эмоции настоящие», – продолжал Ксандр. – Давай же! Скажи это.
– Я сейчас повешу трубку.
– Кто твой любимый брат? – прокричал Ксандр, и Грэйсон услышал его, хоть и отодвинул телефон от уха.
– Нэш, – громко ответил он.
– Ложь!
Телефон Грэйсона завибрировал.
– Мне звонят, – сказал он Ксандру.
– И снова ложь! – весело ответил брат. – Передавай от меня привет Грэйсону в юбке!
– До свидания, Ксандр!
– Ты сказал «до сви…».
Грэйсон сбросил звонок до того, как его младший брат успел договорить, и переключился на вторую линию.
– Да?
На другом конце молчали.
– Алло? – попробовал по-другому Грэйсон.
«Видишь? Я говорю “алло”», – мысленно огрызнулся он на Ксандра.
– Это Грэйсон Хоторн? – голос был женским и незнакомым. Но что-то было в нем – тон, тембр, интервал между словами в вопросе, – что удержало Грэйсона от того, чтобы повесить трубку.
– С кем я говорю? – спросил он.
– Это не имеет значения. – Девушка пыталась преподнести это как простую истину, но Грэйсон расслышал в ее голосе нотки, указывающие на обратное.
Кем была звонившая, имело очень большое значение.
– С кем я говорю? – повторил Грэйсон. – Или, позвольте, я перефразирую: с кем я собираюсь закончить разговор?
– Не вешайте трубку. – Это была не просьба, но и не приказ. – Вы говорите с той, у кого семья Хоторнов забрала слишком многое.
От Грэйсона не ускользнуло, как она бросила ему слово «кого», то, как ее голос зазвучал чуть тише и чуть глубже.
– Я полагаю, что под «семьей Хоторнов» вы имеете в виду моего дедушку. – Сам он, как всегда, говорил бесстрастным тоном. – Но что делал или чего не делал Тобиас Хоторн, меня не касается.
Эту ложь даже Грэйсон не смог заставить стать правдой.
– Мой отец застрелился, когда мне исполнилось четыре года. – Голос девушки звучал чересчур спокойно. – Когда это случилось, только я и он находились в доме. И знаете, какими были его последние слова?
У Грэйсона перехватило горло.
– Откуда у вас этот номер? – требовательно спросил он. Подсознание уже рисовало ему картины: маленькая девочка, мужчина с оружием в руках.
– Ну ты и козел! Последние слова моего отца точно не были «Откуда у вас этот номер?»!
Грэйсон ждал, когда она сообщит, что же все-таки сказал ее отец, но понял, что девушка повесила трубку.
«Я не в ответе за поступки Старика». Грэйсон слишком долго смотрел на телефон и в конце концов отвел взгляд. Сейчас ему нужно заняться другими вещами – проверить, нет ли на карточке невидимых чернил, и переодеться.
Что же все-таки, черт подери, надевают на вечеринку в старшей школе?
Глава 29
Грэйсон
– Ты ведь раньше уже надевал шорты, правда?
Грэйсон смерил взглядом Джиджи.
– Я не хочу обсуждать это.
Он огляделся по сторонам.
Дом Троубриджей имел современную открытую планировку. Отличить, где прихожая, где столовая, где кухня, а где гостиная, можно было только по предметам интерьера. Наверху около дюжины юнцов опирались на минималистичные перила. Как минимум трое из них пытались перебросить через ограждение мячики для пинг-понга и попасть в пластиковые стаканчики внизу.
С прицеливанием у них было плохо.
Мимо просвистел отскочивший мячик. Грэйсон даже бровью не повел. Он рассматривал через стеклянные двери тусующуюся толпу у бассейна на первом этаже. Всего здесь собралось человек пятьдесят-шестьдесят. И ни одного взрослого.
Грэйсон посмотрел на Джиджи, которая лукаво ему улыбалась.
– Ты умеешь танцевать? – спросила она. – Если мне не удастся самостоятельно пробраться в закрытое крыло, тебе, возможно, придется танцевать.
– Мне не придется танцевать, – ответил Грэйсон таким тоном, что только всего пара человек посмели бы перечить ему.
– Моя забота – незаметно проникнуть внутрь, – серьезно сказала Джиджи. – Твоя – отвлекать. Я верю в тебя, Грэйсон. – Она махнула перед ним экраном телефона. – И этот кот тоже!
Джиджи ухмыльнулась, убрала телефон в карман и кивнула в сторону лестницы в дальнем углу. Ступеньки были сделаны из стекла, и казалось, что они парят в воздухе. На третьей сверху стояла Саванна. Рядом с ней, но на ступеньку выше стоял парень. Они, несомненно, были в центре всеобщего внимания.
– Это Дункан, – прошептала Джиджи. – У него индивидуальность бейгла, но здесь люди ведутся на это. – Потом, словно стараясь быть справедливой и по отношению к Дункану, и по отношению к бейглам, она добавила: – Он неплохой человек, просто… скучный. Ты всегда знаешь, чего от него ожидать.
Грэйсон наблюдал, как парень, о котором шла речь, обнял Саванну за талию. Она не застыла на месте, не моргнула и ничем не дала понять, что заметила его прикосновение.
– И Саванна делает то, что от нее ожидают, – заметил Грэйсон. В голове же прозвучал голос Ксандра: «Передавай от меня привет Грэйсону в юбке!»
– В общем, да, – согласилась Джиджи.
Вдруг она куда-то умчалась и через мгновение вернулась с открытой бутылкой, которую тут же всучила Грэйсону.
– Держи. Постарайся выглядеть нормальным. И жди моего сигнала!
Прежде чем он смог уточнить, какого именно сигнала, Джиджи уже след простыл. Грэйсон посмотрел на бутылку в своих руках. Судя по ярко-желтой этикетке это был… алкогольный лимонад?
Он снова взглянул на лестницу, на Саванну. Но она смотрела прямо сквозь него.
Грэйсон сделал глоток. Слишком сладко. Поборов желание скорчить гримасу, он продолжил осматриваться, оценивая людей, музыку, место. Большая часть мебели явно дорогая, но многие предметы служили цели произвести впечатление. И это вполне соответствовало образу Кента Троубриджа, каким Грэйсон увидел его накануне вечером. Ни в интерьере, ни в самом адвокате не было ни капли настоящей утонченности.
Продвигаясь сквозь веселящуюся толпу, Грэйсон шел, опустив голову, но смотрел в оба. Он посещал благотворительные вечера и деловые мероприятия, коктейли, профессиональные спортивные соревнования и открытие Нью-Йоркской фондовой биржи.
Уж как-нибудь выдержит вечеринку старшеклассников.
– Я никогда тебя здесь не видела.
С ним поравнялась девушка и улыбнулась ему, а через секунду Грэйсона уже окружили три ее подруги, заблокировав все пути отхода.
– Ты про… вечеринки? – Грэйсон старался вести себя нормально. Он, как любой нормальный парень, как следует отхлебнул из бутылки в руке. «Как же сладко!»
– Будь ты учеником Кэррингтон-Холла или Бишоп-Кэффри, – с напускной скромностью сказала девушка, – я бы знала.
– Я приехал в гости. – Грэйсон оставил попытки выглядеть нормальным и сурово, фирменным взглядом Хоторнов, посмотрел на нее. – К тому же я слишком взрослый для тебя.
– Так и знала! – воскликнула другая девушка. – Видите? Я же вам говорила!
Она широко улыбнулась Грэйсону.
– Ты Грэйсон Хоторн.
Грэйсон и бровью не повел.
– Нет.
– Еще как да! – По-прежнему улыбаясь, девушка повернулась к своим подружкам. – Это точно он.
– Мне так жаль, что эта Эйвери забрала все ваши деньги, – на полном серьезе заявила третья девица.
