Я кладу сумку в багажник его «ауди». Сажусь на переднее сиденье, хлопаю дверью. Он заводит машину, трогается с места так, что слышится визг колес. Он всегда любил некую театральность.
– Куда поедем? – спрашивает он. – Хочешь чего-нибудь выпить?
Я молча качаю головой. Я смотрю в зеркало заднего вида на быстро уменьшающуюся в размерах тюрьму.
Смотрю, как исчезает Маню.
– Я… Мне очень жаль, что с Маню так случилось, – говорит Грег. – Они за это заплатят.
Я еще рта не раскрыл. Я закуриваю и опускаю стекло.
Почему Грег приехал сегодня? Почему не приходил в последнее время?
– Скажи, куда тебя отвезти, – еще раз спрашивает он.
– Ты нашел Таму?
Он замолкает и смотрит на дорогу.
– Я тебе вопрос задал.
– Нет. Я отправил на ее поиски нескольких ребят, гарантирую, мы найдем ее.
– Я тебе ее доверил, Грег. Господи, я же тебе ее доверил…
– Знаю, Из… Прости меня.
– Да наплевать мне на твои извинения. Мне Тама нужна.
– Мы ее найдем, – повторяет он.
– Где мои вещи?
– В боксе на хранении. Поедем туда?
Я киваю головой и выбрасываю окурок в окно.
– У меня с собой нет ключей, надо ко мне заехать, – говорит он.
– Хорошо. Но сначала – в Сент-Жан.
– Что мы там забыли?
– Не твое дело. Рули давай.
Через двадцать минут мы подъезжаем к Сент-Жан-де-Веда. Я показываю Грегу, куда ехать, и он паркуется у гаражей. Я приказываю ему подождать меня в машине. Осматриваюсь, но не замечаю ничего подозрительного. Тогда, несмотря на боль в плече, я залезаю на крышу одного из гаражей, поднимаю плохо прикрепленную черепицу и с облегчением нахожу там связку ключей. Спускаюсь на землю и открываю гараж. Два больших замка, две замочные скважины.
Приподнимаю нижний край гаражных ворот, опускаю за собой и иду вглубь помещения. Беру на ходу отвертку из коробки и отодвигаю в сторону старый шкаф. За ним есть тайник, который я давно себе сделал. Я откручиваю шурупы в фальш-стене и наконец вижу свое сокровище.
Это полная сумка денег и фальшивых документов. Под купюрами лежат патроны и автоматический пистолет, который я прячу в карман куртки.
Я тщательно запираю гараж и кладу сумку в багажник машины, а потом снова сажусь на переднее сиденье.
Вытаскиваю оружие и заряжаю. Грег подпрыгивает на месте.
– Поехали.
– Из… Я знаю, что был не на высоте, но…
– Да ладно, успокойся! – говорю я, убирая пистолет. – Это на всякий случай. Теперь к тебе.
Он заводит машину, и мы возвращаемся в Монпелье. Грег едет быстро, и я закатываю глаза.
– Помедленнее. Еще не хватало, чтобы нас остановили.
Он слушается, включает радио. Видимо, чтобы разрядить обстановку.
– Что будешь делать?
– Рули давай.
– О’кей, – вздыхает Грег.
– На сегодня мне надо снять номер в гостинице.
– Можешь переночевать у меня, если хочешь, – предлагает Грег.
– Спасибо! – говорю я вяло.
– Не за что, брат. Знаешь, Из… Тама… Я ведь ничего не подозревал…
– Это-то и плохо.
– Тармони рассказал тебе о телефонном звонке?
– Да.
– Считаешь, это она вас сдала?
– Рули, говорю…
В камере у меня было время подумать. Много времени.
Конечно, нас сдала Тама. Потому что я ее бил, потому что не мог сдержаться.
Я полагал, что она меня простила, но, видимо, ошибался. Она заставила меня за это заплатить.
Мы молча добираемся до Монпелье. Без солнца город выглядит уныло.
Уныло. Без Тамы.
Проезжаем с Грегом недалеко от ресторана, где мы с Тамой праздновали ее шестнадцатилетие. Мимо магазина, в котором она любила покупать себе одежду. Мимо площади, куда мы с ней ходили иногда пропустить по стаканчику. Едем по улицам, где мы гуляли, держась за руки.
Я еле справляюсь с собой, чтобы не заплакать, – хорошо, что на мне солнечные очки.
Потому что настоящие мужики не плачут. Мой чертов отец постоянно напоминал мне об этом.
Унылый город.
Без Тамы.
Я так любил эту девочку.
Я и сейчас ее люблю.
Но я убью ее.
Через сорок пять минут мы подъезжаем к дому Грега. Когда я вхожу внутрь, меня охватывает странное чувство.
Мне кажется, что Тама ушла всего несколько минут назад. Что она вот-вот появится.
Грег берет из холодильника упаковку пива и ставит на стол.
– Отпразднуем твое возвращение!
Я не хочу ничего праздновать, но не вмешиваюсь, пусть Грег наводит мосты.
– Пойду воздухом подышу, – вдруг говорю я.
– Хочешь посидеть во дворе?
– Да, лучше во дворе.
– Конечно, – понимающе говорит Грег.
– А что, ты когда-нибудь за решеткой сидел?
– Нет, но… Я прекрасно представляю, каково это.
– Да ладно!
Он берет пиво, и мы выходим во двор. Садимся на садовые стулья, и я закуриваю. Мы чокаемся, но улыбнуться мне по-прежнему не удается. Не знаю, смогу ли я снова когда-нибудь улыбаться.
Около девяти утра Грег выпустил меня из шкафа. Вытолкал на улицу, и мы прошли по двору. Он открыл сарай и бросил меня внутрь.
Новая тюремная камера. Здесь воняет затхлостью, пылью, плесенью. Здесь ужасно грязно.
Он взял большой рулон клейкой ленты, заставил меня лечь на живот и связал за спиной руки, а потом щиколотки. Я спрашивала себя, что еще придумал этот психопат, как еще он собирается меня мучить. Заклеив рот, он перевернул меня на спину.
– Сегодня у нас праздник, Тама! – сказал он, отвратительно ухмыляясь.
Я не поняла, что он имел в виду. Он оттащил меня подальше и прислонил к огромной балке, которая поддерживала крышу. И к которой он меня привязал, намотав скотч таким образом, чтобы я не могла пошевелиться.
– Ну вот, – сказал он. – Просто идеально.
Он вышел из сарая, а меня стало трясти от холода. Что еще придумала эта тварь?
– За свободу, брат! – бросает Грег, чокаясь со мной пивом. – Вся эта история с процессуальными нарушениями… С ума можно сойти! Вот идиоты! Ты под подпиской о невыезде?
– Какая еще подписка, – отвечаю я. – Скоро до них дойдет, что я свободен как ветер…
– Ясно, – улыбается Грег.
Он еще может улыбаться. Везет ему.
– Что будем делать с кланом Сантьяго?
– Это я беру на себя.
– Потому что мне не хочется быть следующим в списке…
– Я этим займусь, говорю же.
– Ок, Из…
– Почему ты не приходил в тюрьму?
Он отворачивается и старательно избегает моего взгляда:
– Мне было неудобно, Из… Потому что я недосмотрел за Тамой… Я должен был помешать ей сбежать, должен был… Черт, если бы ты знал, как мне было плохо, брат!
Я ничего не говорю, допиваю пиво и открываю еще одну банку.
Когда я слышу голос Изри, мне кажется, что я брежу.
Но это он! Здесь, в нескольких метрах от меня. Я понимаю, что его освободили из тюрьмы и что Грег за ним ездил. Теперь я знаю, почему эта сволочь меня тут заперла. Чтобы Изри не увидел меня.
Но я могу его слышать.
Я думала, что все знаю о людской жестокости и испорченности. Как я ошибалась.
Я стараюсь двинуть рукой или ногой, пытаюсь кричать. Я верчусь во все стороны в сумасшедшей надежде, вдруг получится высвободиться. Но Грег привязал меня как надо, и я даже пальцем не в состоянии пошевелить. Не могу издать ни звука.
Без движения, без сил, без оружия.
Мужчина, которого я люблю, здесь, рядом со мной. А я надеялась, что он придет и спасет меня…
И вот он пришел, а я даже не имею возможности дать ему знать, что я тоже здесь, рядом.
Меня душат слезы. Я должна слушать, как Грег поливает меня грязью.
– Я бы в жизни не поверил, что Тама так с тобой поступит, – продолжает Грег. – Я думал, она тебя любит, блин!
– Я тоже так думал…
В этот момент приходит Тармони, и я прошу Грега оставить нас наедине. Я прекрасно вижу, что это его огорчает, но достаточно одного моего взгляда, и он послушно уходит.
