– Поначалу я думала, что мне повезло с хозяином, – говорит Жуверия. – Я заботилась о нем и его доме, и по сравнению с тем, через что я прошла раньше, мне там практически нечего было делать. Уборка, готовка, глажка… Он разрешил мне пользоваться одной из его машин, так что за покупками по соседству, когда нужно было доставить из магазина что-то тяжелое, понимаешь… я ездила на ней… без прав… Иногда его навещала дочь, и он ей говорил, что мне восемнадцать лет и я работаю легально.
– Значит, ты могла выходить? – удивляется Тама.
– Только в магазин. Мне, как и тебе, не пришло бы в голову попытаться сбежать… Куда идти? Без паспорта, без денег. Я тогда думала, что, когда мне исполнится восемнадцать, я непременно найду какое-нибудь решение. И даже представляла, что этот тип мне поможет.
– Но… ты ошиблась, так? – догадывается Тама.
– Ага… Как же холодно! – говорит Жуверия.
Тама покрепче ее обнимает.
– Тебе больно? – волнуется Жуверия.
– Ничего страшного. К побоям, как и ко всему остальному, привыкаешь… Так что же случилось с этим типом? Сколько ему было лет?
– Где-то шестьдесят, я бы сказала. Первые два месяца он был довольно мил. Я могла спать в одной из комнат в его большом доме, он даже купил мне одежду. Он был немного странным, эксцентричным, понимаешь?
– То есть?
– Он читал мне Библию, Евангелие… Все время слушал музыку, почти всегда одну и ту же: Сюиты для виолончели Баха… Она красивая, но… Знаешь?
– Да, Маргарита мне ее включала.
– Ну а я никогда больше не хочу ее слышать! – продолжает Жуверия. – Больше никогда…
– Почему ты говоришь, что он был странным? Из-за музыки?
– Не только… У него были странные причуды: например, он мог положить несколько комплектов приборов на стол, хотя ужинал один… И вот как-то ему захотелось меня потрогать. Сначала он попросил по-доброму, а потом, когда я отказала, он рассердился.
Жуверия замолкает, и Тама не прерывает ее молчания. Она знает, как тяжело переживать некоторые вещи.
– Какое у тебя настоящее имя? – внезапно спрашивает она.
Жуверия означает «служанка», Тама подозревает, что так ее прозвала Межда.
– Мои родители звали меня Тайри, – шепчет девушка. – Но это все, что я помню…
Тайри означает «любовь». Имя, которое ей подходит больше.
– А у тебя? Тама – это ведь не твое настоящее имя? – предполагает Тайри.
– Нет… Меня зовут…
Внезапно дверь сарая открывается, и появляется Грег. Обе девушки в ужасе замирают. Он включает свет и подходит к ним.
– Ну что, девчонки, болтаете? Я вам не помешал? – усмехается он. – А то я пришел вас согреть…
111
Габриэль на секунду встал, чтобы подложить полено в печь. Только что услышанное им звенело в его голове зловещим эхом. Он вернулся к Тайри и ободряюще улыбнулся, побуждая девушку тем самым продолжить ее исповедь.
– Этот тип, он хотел со мной переспать, чтобы я стала вроде его жены…
– Понятно, – кивнул Габриэль.
– Я отказалась… Тогда как-то ночью он зашел в мою комнату, пока я спала, и принудил меня.
– Ты защищалась?
– Сначала нет, – призналась Тайри. – Я знаю, это…
– Ты не должна оправдываться.
– Он был намного старше меня, но в нем еще оставались силы! И потом я была будто… парализована страхом. Он мог бы выгнать меня или вызвать полицейских и сдать им! Оглядываясь назад, я понимаю, что это было глупо, но…
– Но с тобой годами обращались как с рабыней, – сказал Габриэль, – поэтому ты продолжала вести себя как рабыня.
Она склонила голову.
– Ты не должна чувствовать себя виноватой, – добавил Габриэль. – Нужно время, чтобы разорвать эти цепи. Нужно время, а иногда и помощь со стороны.
– Это продолжалось месяцами, – вернулась к своему рассказу Тайри. – Он приходил каждую ночь. Каждую ночь все повторялось. Меня рвало, как только он оставлял меня в покое. Я больше не улыбалась, не ела, но ему было плевать, этому старому ублюдку! И вот как-то ночью я решила взбунтоваться. Сколько же времени мне понадобилось, с ума сойти! Когда я думаю об этом…
– Ты его убила?
– Нет! Я… я его ударила. И тогда он меня ударил тоже. Он впервые поднял на меня руку. Он оказался сильнее, я ничего не могла сделать. На следующий день я стащила нож с кухни и спрятала его под подушку. А когда он пришел ко мне ночью, я ему пригрозила. Он запер меня в комнате, позвонил Межде и сказал, что больше не хочет меня, потому что я недостаточно…
– Покладистая? – подсказал Габриэль.
– Да, именно…
Он кивнул.
– А кстати, сколько тебе лет? – спросил он.
– Через два месяца будет восемнадцать.
– Ты моложе, чем я думал. Но некоторые вещи заставляют взрослеть быстрее… Что сделала эта Межда, когда забрала тебя?
– Она заставила меня работать несколько месяцев на разных людей, в разных семьях… Два дня в неделю я работала в химчистке одной из ее подруг. Я работала, она забирала деньги.
– Она тоже плохо с тобой обращалась?
– Эта женщина – настоящая дрянь! Если я делала что-то не так, она хлестала меня и била боем. Она прижигала мою кожу спичками… Я быстро поняла, что ей лучше не возражать от греха подальше. Не позволять себе ни плохого настроения, ни бунта… Одно отчаяние и страх. Каждый день надеяться, что завтра станет лучше и что в конце концов все наладится… Только вот ничего не налаживалось, а становилось только хуже.
Тайри не смогла сдержать слез, которые быстро смахнула с лица.
– Ты, должно быть, считаешь меня жалкой, так?
– «Жалкой»? – повторил Габриэль. – Какой угодно, только не жалкой… Если ты сегодня здесь, значит тебе удалось вырваться из когтей этой женщины!
– Это немного сложнее… Мне нужно поменять тебе повязку, нет?
Габриэль посмотрел на нее с легкой улыбкой.
– Подождет. И я рад, что ты снова со мной на «ты», – ответил он, закуривая сигарету.
Он протянул пачку Тайри, но та отказалась, махнув рукой.
– Несколько недель назад Межда пропала на четыре дня. Она заперла меня на своей лоджии… Вернувшись, она сказала мне, что ездила в Монпелье и нашла мне там новую работу. Меня это напугало, но я подумала, что наконец-то избавлюсь от нее… К тому же Монпелье ближе к Марокко, ближе к дому. Может быть, я нашла бы способ вернуться к семье! Так что я собралась, и мы поехали на ее машине…
112
Грег кружит вокруг них, готовый наброситься на свою добычу. Кто же станет его жертвой на этот вечер?
Он запер сарай, сунул ключ в карман джинсов. Простая мера предосторожности.
Он встает перед двумя девушками, его взгляд переходит с одной на другую.
Тайри знает этого человека со слов Тамы.
Она знает, на что он способен.
– Тама сказала тебе, кто я? – спрашивает ее Грег.
– Нет, – шепчет она.
– Правда, что ли? – восклицает Грег. – Не похоже на нее! Она так и не научилась закрывать свое хлебало…
– Она ничего мне не говорила, – заверяет его Тайри. – Кто вы?
– Друг Межды, – заявляет он.
– Рыбак рыбака видит издалека! – бросает ему Тама.
– Вот видишь, я же говорил, что она не умеет вовремя заткнуться, – вздыхает Грег, глядя на Тайри. – Как тебя зовут?
– Тайри.
– Красивое имя… Что оно означает?
– «Любовь», – отвечает девушка.
– Ой… Хороший знак! – смеется Грег. – Ты знаешь, почему ты здесь, «любовь» моя? Через три дня за тобой приедут. То есть тебя купят, если быть совсем точным. Не очень дорого, но ты, кажется, немного сто́ишь…
Тайри напрягается.
– Один мой дружок. Угадай, чем он зарабатывает на жизнь?
Она начинает слегка дрожать, Тама берет ее за руку, чтобы придать ей храбрости.
– Он покупает девиц и выставляет их на панель. Это называется сутенер… Короче говоря, ты будешь шлюхой в Марселе или в Ницце. Он купит тебя за несколько тысяч евро. Это даст нам с Междой немного карманных денег. Как раз кстати, надо бы поменять колеса на тачке…
