на скорости сто миль в час.
«Боже мой, – подумал Люк с кружащим голову ужасом. – Это чертово место держится на скотче?»
Весь тоннель изнутри был обмазан черной пеной – каждый стык с двадцатиметровым шагом был основательно покрыт ею. Работа Отто Райлзбэка, должно быть. В другом месте Люк заметил признаки весьма низкотехнологичных, сделанных на скорую руку исправлений: стяжки проволокой, обычный белый строительный герметик, паяльный припой. Все это не внушало ни капли доверия. «Вершина прогресса, дно жизни», – подумалось Люку, но вслух он ничего не сказал.
Эл указала на собаку.
– Вижу, ты уже познакомился с Пчелкой.
– С Пчелкой? – переспросил Люк. – Это мой брат ее так назвал?
– Да, он всем дал имена.
В принципе, логика была понятна. Где Пчелка, там и Мушка. В шестидесятых русские запустили этих собак в космос на борту корабля «Восток 1К № 5». Но из-за ошибки в расчете траектории возвращения спутника бедные песики сгорели при повторном входе в атмосферу. Назвать своих подопытных в честь тех обреченных дворняжек – вполне в духе Клэйтона.
– Итак, где мы сейчас? – спросил Люк. – В какой части станции?
– В зоне стыковки и складирования, – ответила Эл. – Обычное такое хранилище. Во-он там вот начинается. – Она направила фонарик в нужную сторону. Люк уставился на высокую кучу отработанных воздушных баллонов. Луч отбрасывал дрожащие тени на стену за ними.
– Здесь всегда такая темень и холодрыга? – спросил он.
Эл покачала головой.
– Обычно, конечно, тут экономят все – и свет, и тепло. Сам понимаешь, как трудно тут пополнять запасы. Но что-то мне такой уровень экономии не нравится.
– Что она здесь делает? – спросил Люк, поглаживая Пчелку.
– Не знаю, док. Но нас ведь за этим послали – выяснить, что здесь стряслось. Ну, во всяком случае, меня послали. Ты скорее по части связи с общественностью…
Леденящий душу шум возобновился: детские ножки протопали над ними, спеша сквозь угольно-черное море.
– Ты еще не раз это услышишь, – заметила Эл. – Это просто давление среды. «Триест» сконструирован так, чтобы рассеивать его в виде параболической волны. Звучит жутко, да? Будто крысы снуют туда-сюда.
Люк гладил Пчелку, пока та не перестала дрожать. Она преданно посмотрела на него. В краях ее глаз скопились белесые отложения. Вероятно, она страдала от переохлаждения.
– Нужно отвести собаку в теплое место, Эл.
– Верно, – согласилась она. – Давай…
Крик донесся откуда-то слева – хотя, по правде говоря, он был настолько пронзителен, что казалось, будто его издал сам трубчатый проход. Эл сорвалась с места и побежала на звук. За ней бросился и Люк. И только Пчелка осталась сидеть на месте.
– Ну же, девочка! – подозвал ее Люк. – Сюда! Давай, пойдем поскорее!
Лабораторная собака взвизгнула, когда свет фонарика Эл исчез за поворотом.
Люк присел на корточки и прижал Пчелку к груди. Она снова взвизгнула, на этот раз жалобно – «пожалуйста, не оставляй меня», – но начала упираться, когда Люк, держа ее на руках, двинулся за Эл.
– Тише, девочка. Все в порядке.
Собака прильнула к его груди. Она держала подбородок плотно прижатым к плечу Люка – глядя назад и старательно избегая всего, что ожидало их впереди.
5
Трубы. Какие-то лабораторные установки. Клубок закрученных под странными углами медных жил – точно щупальца осьминога, застывшие в янтарных реках.
«Это я уже видел раньше, – напомнил себе Люк. – И это не щупальца монстра, а просто безвредная научная машинерия».
Он поплотнее прижал собаку к себе. Пчелка оказалась увесистой. Руки начали уставать.
Далее на пути попадался откровенный мусор: распотрошенные пакеты с сухим пайком и пустые бутылки с горлышками, покрытыми засохшей розовой коркой.
Жуткий топоток снова, как назло, раздался откуда-то сверху. Люк поднял голову – и тут же согнулся от боли: темечко крепко тюкнулось в потолок. Он выругался, кое-как принял позу поудобнее. Никогда в жизни он еще не был так расстроен тем, что его рост – шесть футов и два дюйма.
В потолок были встроены иллюминаторы. Люк ничего не увидел, кроме черной воды, давящей сверху. Даже если что-то там и было, эти просветы делали внутреннее пространство еще темнее – все равно что установить иллюминатор в гробу.
Они дошли до места, где тоннель сильно сузился; локти Люка почти касались стен. Он и Эл не могли стоять бок о бок; Эл стояла чуть впереди, Люк ссутулился у нее за плечом. Собака была зажата между ними, но казалось, что ее это не беспокоило.
– Некоторые переходы сужаются, достигая развилки, – сказала Эл. – Но дальше они расширятся, не переживай.
– Мы ведь слышали чей-то крик, да?
Эл покачала головой.
– Я думаю, это свист пара. Какой-то предохранительный клапан работает.
Люк не заметил тут ничего похожего на предохранительный клапан. Они стояли перед металлическим шлюзом с одним иллюминатором в перегородке. Эл направила туда фонарик. Пол впереди был весь усыпан мусором – в основном битым стеклом, но еще и студенистыми комками, забившими ромбовидную решетку. Пахло от них чем-то испортившимся и открыто болезненным. Такой дух мог бы наполнять африканскую деревню, пораженную малярией.
Люк заглянул в иллюминатор. Через три метра тоннель расширился, образовав нечто вроде камеры. Люк едва различал ее фестончатую крышу и край койки. Закуток выглядел тесным, но казался намного теплее и гостеприимнее, чем переход, по которому они шли.
Люк опустил собаку на пол; руки у него устали. Пчелка вцепилась зубами в его рукав и крепко стиснула его. Люк наблюдал такое поведение у приютских собак. Они всегда боятся, что их бросят.
Эл посветила фонариком в иллюминатор.
– Если там кто-то есть, то он это скрывает.
Она постучала по стеклу.
– Мы не можем сюда попасть, – сказала она. – Проход есть только с другой стороны.
– Это еще почему?
– Так задумано. Здесь два выхода, этот и еще один точно такой же с обратки. Эта зона – ну, это, конечно, склад, но предполагалось, что в определенных случаях здесь можно кого-то удерживать.
– То есть тюрьма – ты ведь это хотела сказать, Эл?
– Или карантин. На случай, если кто-то из ученых подхватит «амни». Нам требовалось оборудовать место, куда можно было бы поместить человека в неадекватном состоянии.
– Кто сказал, что этот потенциальный неадекват не запрет здесь здоровых людей?
– Да, до совершенства «Триесту» далеко. Как и многим другим реализованным здесь решениям. Пойми, большинство из них никто и не рассчитывал когда-либо реализовать.
– И что теперь делать? Как нам отсюда выбраться?
– Если кратко? Пока – никак. Если только твой брат не ждет нас на том конце.
– Погоди секунду. Хочешь сказать, никому не приходило в голову, что нас тут
