было точнее.
И, как скупой на секреты фокусник, мир никогда не расскажет Люку, как он проделал этот ужасный трюк.
Это произошло семь лет назад, в прогулочном парке недалеко от их дома. Они часто заходили туда после окончания первого класса Зака – побеситься перед встречей с Эбби. Парк выходил на дорогу, и пространство на пятьдесят футов во всех направлениях было покрыто травой; на западе располагался густой лесной массив.
День был с виду обычный, ничем не примечательный. Люк пообедал поздно, вышел из ветеринарной клиники и забрал Зака. Они шли домой по опавшим листьям, держась за руки; Зак старался наступать на самые сухие листья – ему нравилось, как они хрустят у него под подошвами.
В парке Зак висел на турнике и скатывался с горки в «сугроб» из листьев, наваленный Люком внизу. Ужасно приятное время: никто же не осудит дурачащегося взрослого мужика, когда рядом с ним веселится его малыш! Но в тот день солнце почему-то решило опуститься за пихты сильно раньше положенного. Возможно, стоило обратить на это внимание – как на дурную примету, но…
– Еще пять минуточек, спортсмен.
Сколько раз Люк представлял, что они ушли в тот самый миг? Сколько раз он пытал себя прошлого: «Что тебе стоило взять его за руку и просто отвести домой?»
Он сбился со счета. Эти мысли никогда окончательно не покидали его.
– Давай поиграем в прятки, пап!
– Хорошо. Разок поиграем. А потом – труба зовет!
Зак улыбнулся. Несколько дней назад у него выпал левый клык, и улыбка была кривой из-за этой свежей щели. Люк помнил это. Он помнил каждую мелочь, ведь больше он своего сына улыбающимся не видел… Да и не улыбающимся – тоже.
– Давай я буду прятаться, пап.
– Хорошо. Но не убегай слишком далеко. Уже темнеет.
Зак послушно кивнул.
– Считай!
– Итак, считаю до двадцати, а потом иду искать! – объявил Люк. – Один… два… три…
– Помедленнее, пожалуйста! – Голос Зака звучал откуда-то со стороны деревьев. – Я же так не успею спрятаться!
Это были последние слова его сына. Последние, что Люк услышал, во всяком случае. С тех пор всякий раз, когда Люк закрывал глаза, он слышал их. Зак запыхался, его голос был сбивчив. Он искал место, где спрятаться… нашел его… и больше никогда, возможно, не покинул его.
– Одиннадцать… две-е-енадцать… трина-а-адцать…
Веселый смех Зака донесся до Люка.
– Четырнадцать… пятна-а-адцать…
Люк услышал какой-то странный шум. Звук спешно расстегиваемой «молнии» – вот на что это походило, да и то не вполне. Был еще один призвук – будто кто-то с силой втянул какую-то жидкость через трубочку. Кто-то очень большой, с мощной грудной клеткой.
– …шестнадцать-семнадцать-восемнадцать-девятнадцать-двадцать!
Люк быстро выпалил последние пять чисел, чувствуя абсурдную тревогу. Он не сказал бы, с чего вдруг на сердце стало так тяжело, но принял это чувство и действовал сообразно ему.
Он обошел винтовую горку и осмотрел все вокруг в поисках сына. Никого. Только эта ужасная пустота – ветер кричит над каждой травинкой.
– Зак?..
Ветер сорвал имя с его губ. Паника проникла в грудь Люка. Но погодите. Как же глупо беспокоиться без повода! Сейчас, в любую секунду, он увидит макушку Зака вон за тем большим валуном, что валяется здесь с незапамятных времен. Или за мусорным баком. И как только это произойдет, ему останется лишь посмеяться над своей глупостью, поспешить к сыну и поднять его, визжащего от восторга, на руки. Они пойдут домой, поужинают вместе, всей семьей, и после ужина Зак будет сидеть в своей комнате довольный, собирая пазл, – его он купил на деньги, оставленные зубной феей под подушкой…
«Именно так все и произойдет», – подумал Люк. Так должно произойти, потому что до этого самого момента Люк верил, что мир вокруг него по большей части разумен. Если знать его правила и соблюдать их, мир ответит тебе честной игрой.
Дети просто так не исчезают с лица земли. Не в пустых прогулочных парках. Не за то время, пока считаешь до двадцати. Такое никогда не случается.
– Можешь выходить, приятель. Я сдаюсь. Беги полем, бык на воле![9]
Качели скрипели на ветру. Уличные фонари мерцали. Ох, и зачем они только застряли тут надолго в такой поздний час! Только что началось летнее время, и Люк еще не сделал мысленную поправку. Но это ведь может произойти с каждым, не так ли?
Ему пришла в голову догадка: Зак зарылся под кучу листьев, прикрывшись так, чтобы Люк не смог его заметить. Затем он вспомнил странные звуки: скрежет молнии и тягучий всасывающий вдох…
– Да ладно, спортсмен, ты выиграл! Я уверен, что мама приготовила ужин. Спагетти с макаронами, твои любимые!
Он дошел до края леса. Люк прожил в городе всю жизнь, исходил этот парк вдоль и поперек и никогда не считал его опасным. Но теперь, прищурившись на темный клубок ветвей, он увидел, что деревья похожи на мрачных часовых… Да, теперь парк действительно таил угрозу.
Эбби потеряла Зака примерно год назад в дисконтном магазине, среди рядов с одеждой – на пару минут, но это время, по ее собственному признанию, показалось ей вечностью. Она была уверена, что его похитили. «Забрали», вот как она сказала. Кто-то заманил его, пока она отвернулась ненадолго. Этим маньякам большего и не нужно. И глазом не моргнешь, как Зак уже в чьем-то неприметном фургоне, а потом – в звуконепроницаемом подвале или в какой-нибудь избушке на неведомой опушке… Когда Эбби нашла его двумя рядами дальше, щекочущего себе нос перьевой метелкой, она чуть не расплакалась от облегчения – а потом, конечно, основательно отругала его за то, что сбежал без предупреждения.
То же самое происходило сейчас. Люк тогда был уверен в этом.
– Зак? – Его голос сорвался на несколько октав. – Дружище, прошу тебя, хватит!
Нить чистого, неприкрытого ужаса вплелась в его сердце. Страх смешался с любовью более глубокой, чем все, что он когда-либо чувствовал, и переплелся с головокружительным чувством вины за то, что он позволил своей кровинке ускользнуть из виду.
Он исчез.
Эти слова его разум озвучил ужасным, лишенным нормального выражения голосом. Голосом демона, вызванного на черной мессе, вещавшего с более древней, чем сам этот мир, уверенностью.
Твой мальчик исчез.
Похищен.
Ужасное подозрение подтолкнуло Люка к действию. Он споткнулся и побежал в лес.
– Зак! Зак! Боже! За-а-а-а-а-ак!
Как долго он бродил по лесу, крича имя своего сына? Слишком долго. Ему следовало позвонить в полицию. Они бы приехали через несколько минут. Но даже когда Люк искал все более и более отчаянно, когда страх и
