Но что-то внутри не позволяет открыть Надин всю правду. Словно тем самым я выдам Джоанну. Предам — и кому? Той, от чьей ядовитой ревности всегда пытался её оградить.
Даже на корпоративы ходил один, лишь бы не пересеклись. Я слишком хорошо знаю Надин — встреча неминуемо обернулась бы скандалом.
— Со мной бы такого не случилось. Я не забыла ни секунды.
— Надин…
Напрасно позвонил.
— Ладно, ладно. И что? Она была у психиатра? Очевидно, у неё с головой не всё в порядке.
Первый порыв — рявкнуть за наглость. Беда в том, что она, скорее всего, права.
— Врач успокоила. Объяснила, что причин может быть несколько. Но ситуация тяжёлая — Джо забыла базовые вещи. Она… Я просто в отчаянии сейчас. Мы поссорились, и я ушёл.
— Ушёл? Бросил?
— Нет. Вышел из дома. Нужно было побыть одному.
— Ох… Звучит скверно. Я ведь предупреждала, помнишь? С самого начала чувствовала — не сложится. Хотя бы потому, что ты по-прежнему что-то испытываешь ко мне, Эрик. Но ни за что себе в этом не признаешься. Ведь тогда придётся понять: история с Джо была ошибкой.
— Нет, чёрт возьми. Мне просто нужно было поговорить.
Короткая пауза.
— Эрик?
— Да?
— Моя дверь для тебя открыта. Всегда.
— Опять? Я люблю Джо. Ничего не изменилось.
Голос Надин твердеет.
— Тебе кажется, что любишь. Но это не так. Ты прячешься за этим, надеешься забыть нас — только не выйдет. И она не любит тебя, Эрик. Не так, как я. Я бы никогда не забыла. Ничего. Ни секунды.
— Хватит. Я иду обратно.
— Подожди! — Голос срывается, торопливый, почти умоляющий. — Не клади трубку. Неспроста же ты позвонил. Вспомнил наше время, правда? Как нам было хорошо. Как любили друг друга.
— Надин, сейчас не…
— Нет, послушай. Больше года я молчу. Каждый день вижу тебя в офисе, и каждый раз — как ножом по живому. Единственное, что позволяет выдержать, — уверенность: однажды ты поймёшь, сколько между нами ещё живо. И вот ты звонишь — потому что твоя Джоанна забыла всё, что вас связывает. Скажи мне, можно ли причинить что-нибудь страшнее?
Скверная была затея — этот звонок.
— Подумай, Эрик. Ты правда веришь, что она — та самая?
— Да, — говорю я и кладу трубку.
Надеюсь.
Обратная дорога занимает четверть часа. У порога останавливаюсь, набираю воздуха. Толкаю дверь.
Через прихожую — на кухню. Ещё не дойдя до проёма, вижу: Джоанна на полу. Замираю на мгновение. В несколько шагов оказываюсь рядом. Голова на подушке, глаза закрыты.
— Джо! Что с тобой?
Опускаюсь на колени. Она разлепляет веки, щурится.
— Господи, я думал — случилось что-то.
Кладу ладонь ей на голову, хочу провести по волосам. Стонет, отводит мою руку.
— Не надо…
Приподнимается, поворачивает лицо. Только сейчас замечаю отёк — от правого виска через глаз. Лицо искажено до неузнаваемости.
— Боже. Что произошло?
— Споткнулась. — Садится, морщась от боли. — Дверной косяк. Виском.
— Прикладывала холод? Принести лёд?
— Нет. Больно даже прикоснуться.
Опускает глаза.
— Кажется, я сделала это нарочно.
— Что значит — нарочно?
Снова смотрит на меня. Лицо страшное.
— Может быть, я хотела себя поранить.
Дошло. Нет. Только не это.
— Но если ты сама… — Качаю головой. — Как такое возможно?
— Не знаю.
Мысль прошивает насквозь. Впиваюсь взглядом.
— Джо, ты сделала это из-за ссоры? Наказать себя? Меня?
— Не знаю, — повторяет она так тихо, что слова скорее угадываются, чем слышатся.
Порыв обнять — против голоса, который требует немедленно вызвать скорую и отвезти в клинику.
— Всё это очень непросто, — говорю я и сам слышу, как жалко звучат слова.
Сейчас бы сказать — всё наладится, я рядом, вместе справимся.
Но я больше не уверен. Не только в голове — в сердце разлад. Ничто не похоже на жизнь, которая была шесть дней назад.
Люблю. Хочу любить. Несмотря ни на что. Только хватит ли сил?
А если именно моё присутствие толкает её на подобное…
— Что скажешь, если я сниму номер в гостинице? На несколько дней. Чтобы ты смогла разобраться в себе. Может, вспомнишь, когда перестанешь видеть меня каждый день.
Понимаю, какой это бред. Но ничего лучше в голову не приходит.
Взгляд Джоанны меняется, однако из-за отёка прочесть его невозможно.
— Не уходи. Пожалуйста. Не сейчас.
— У меня ощущение, что от меня тебе только хуже.
— Нет. Когда ты появился пять дней назад, мне было страшно. Сейчас спокойнее, когда ты рядом.
— Я не появился пять дней назад. Я живу здесь больше полугода. С тобой.
— Да. Но для меня — пять дней. Я не виновата, Эрик.
— Чего ты от меня ждёшь, Джо? Раз за разом гонишь прочь. А когда я после пяти паршивых дней наконец соглашаюсь, что уйти и правда лучше, — вдруг хочешь, чтобы остался. Я не выдерживаю эти качели.
Она берёт меня за руку.
Впервые с тех пор, как всё началось. Потому что действительно нужна близость? Или что-то другое?
— Останься. Пожалуйста. Давай поговорим.
— Надолго ли? Пока снова не велишь уходить? Обещаю одно: в следующий раз уйду навсегда.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 19
Он остаётся. Если быть с собой до конца честной — я понятия не имела бы, что делать, уйди он. Вызвать скорую. Сдаться, лечь в клинику. Но от одной этой мысли передёргивает. Не хочу, чтобы меня выровняли таблетками. Хочу сама понять, что со мной.
Боль в голове — тупая, яростная. Эрик предупреждает: начнётся тошнота — поедем в больницу, значит, сотрясение. От одной мысли оказаться там снова к горлу подкатывает ком.
Он уговаривает принять два аспирина и позволить ему прижать к виску охлаждающий пакет. Будь я хоть чуточку расположена шутить, предложила бы взять вместо него пачку креветок — раз уж от них всё равно никакого проку. Но я едва могу выдавить слово.
Зато то и дело ловлю себя на том, что беру его за руку. И не отпускаю. Нет сейчас ничего страшнее, чем остаться наедине с собой.
Наверное, он это чувствует — что к нему меня гонит страх, а не что-то другое. Во всяком случае, моё внезапное доверие его не радует. Он заботится обо мне, исправно меняет компрессы, послушно отвечает на
