Ивонна открыла было рот, но ей так и не удалось что-либо произнести, и Беверли решила прийти к ней на помощь:
— Пару месяцев тому назад.
Она достала копию письма и положила ее на стол. Директор по маркетингу наклонилась вперед и облокотилась на стол.
— О чем вы хотели с ним поговорить? — осведомилась Беверли, пока Ивонна изучала письмо.
И тогда та допустила ошибку, свойственную всем лжецам, — она поспешила с ответом.
— О той работе, которую я делала для него, перед тем как уйти с отделения.
— Что это была за работа?
— Мы вместе занимались изучением отдельных клинических случаев.
— И по прошествии двух лет вы написали ему письмо? Зачем надо было так долго ждать?
Ивонна не могла ответить на этот вопрос, но и Беверли совершенно не стремилась к тому, чтобы поджаривать ее на медленном огне разоблачений.
— Значит, вы были с ним знакомы лучше, чем с остальными, — попросту заметила она. — Вы ведь помогали не всем консультантам в их исследовательской работе?
На лице Ивонны появилось весьма живописное выражение.
— Это было несложно, — покачала она головой.
— И тем не менее это оказалось достаточно веским основанием, чтобы написать ему письмо по прошествии двух лет и ни с того ни с сего предложить встретиться.
— Просто, разбирая дома бумаги, я кое на что наткнулась, — пробормотала она, опустив глаза. — Вот я и решила — почему бы ему не написать?
— И вы с ним встречались?
Прежде чем ответить, Ивонна смерила свою собеседницу взглядом, и Беверли поняла, что та пытается угадать с ответом.
— Нет.
— Это чрезвычайно важно для расследования убийства Уилсона Милроя, мисс Хэйверс, — действуя на автопилоте, произнесла Беверли, — поэтому я снова задам вам этот вопрос. Вы встречались с доктором Милроем?
— Мы собирались, но нам помешали обстоятельства… — Она виновато улыбнулась, и эта улыбка сделала ее ложь еще более отвратительной.
Беверли начинала надоедать эта игра, как порой надоедает кошке игра с пойманным грызуном. Она извлекла из портфеля один из блокнотов с лабораторными записями, который они обнаружили в доме Милроя.
— Вы виделись с Милроем и передали ему вот это, — протягивая его Хэйверс, заметила она. — Именно с этой целью вы и встречались.
Директор по маркетингу даже не взглянула на протянутый ей блокнот. Она просто испустила глубокий вздох и ответила:
— Да.
Беверли кивнула, показывая, что ценит этот первый шаг к взаимопониманию.
— Когда вы встречались? — спросила она, словно начиная новую тему.
— Неделю спустя. Он сам приходил сюда.
— Что вас заставило написать ему?
Она помедлила, но на сей раз это было вызвано поисками верной формулировки.
— Я решила, что кто-то должен узнать правду об исследовании Виктории Бенс-Джонс.
— И в чем она заключалась?
— Я не знаю, как ей удалось получить эту награду, — разговорилась она наконец, но вся ее речь была приправлена желчью. — Когда я с ней работала, ее исследование уже зашло в тупик. У нее не было никаких идей. А потом я узнаю, что она получает премию. Хорошая фишка, да?
— И у вас возникли подозрения.
— Еще бы.
— Но почему вы обратились к Милрою, а не к Пиринджеру?
— К Пиринджеру? Да он просто дипломированный хлыщ. А Милрой никогда не занимался глупостями. Поэтому я знала, что, если обратиться к нему, он этого так не оставит.
«Чистый шантаж. Интересно, догадывалась ли ты, как он собирается использовать твои сведения?»
— Значит, вы встретились и изложили ему свой взгляд на исследование Виктории. А чтобы подтвердить его, вы передали ему эти записи.
— Да.
— И на этом все закончилось.
— Да.
Беверли с минуту молча смотрела на собеседницу, а затем спросила:
— И сколько он заплатил вам за это?
Ивонна попыталась изобразить возмущение, ей это удалось, и она решила не менять линии поведения:
— Нисколько! С чего вы решили, что мне нужны деньги!
«С того, что ты корыстолюбивая сука, только и ждущая того, когда выпадет куш покрупнее».
— Значит, вы просто выполняли свой долг? — Беверли даже не попыталась скрыть сарказм.
— Между прочим, да.
Беверли решила не давить на нее. Она понимала, что Ивонна Хэйверс относится к тому типу людей, которые ничего не делают бескорыстно, однако прагматизм одержал в ней верх над личной неприязнью. Она пожала плечами и встала.
— В ближайшие дни к вам зайдут, мисс Хэйверс, чтобы записать ваши показания. До этого времени прошу вас ничего не предпринимать. Ясно?
Мисс Хэйверс кивнула с таким видом, словно вместо изюминки проглотила кроличий катышек.
Райт, возглавивший команду в сорок человек, считал, как и всегда, что людей ему не хватает, однако мужественно взялся за выполнение поставленной перед ним задачи. Ему предстояло прочесать Западную Королевскую больницу, которая была разбросана на протяжении квадратной мили, перемежаясь магазинами, учреждениями, жилыми домами и автомобильными стоянками. В ней было столько щелей и закоулков, что, будь даже Райт Бонапартом и возглавляй армию в сорок тысяч раз большую, ему все равно не удалось бы обезопасить все это пространство. К тому же план, предоставленный административным управлением больницы, оказался исключительно неточным.
И тем не менее со всем свойственным ему упорством он принялся за дело.
— Доктор Айзенменгер?
— Да?
— Это дежурная сестра с хирургического отделения.
Она была приятной женщиной, опытной и, как правило, абсолютно невозмутимой. Однако сейчас в ее голосе звучала тревога.
И даже страх.
Более того, Айзенменгер уловил, как за время произнесения этих шести слов ее голос изменился от нормального до панического.
— Мисс Флеминг не связывалась с вами?
— Нет. — В его голове с бешеной скоростью замелькали разные мысли, но ни одна из них не была здравой. С какого перепугу ему звонит дежурная сестра?
— Ой.
И не более. Пустое восклицание, не дававшее никаких объяснений.
— А в чем дело? — спокойным, чуть ли не безразличным голосом осведомился он.
Пауза, которую она выдержала, показалась ему устрашающей.
— Что случилось? — повторил он уже более требовательным тоном.
— Похоже, она пропала, — ответила сестра без особого энтузиазма.
— Пропала?
Последовавшая за этим пауза ощутимо была насыщена смущением и неловкостью.
— Она ночью вышла в комнату отдыха, и с тех пор ее никто не видел.
— Она выписалась из больницы?
— Нет. Ее одежда и личные вещи до сих пор находятся здесь. Такое ощущение, что она просто вышла из палаты…
Он бросил трубку и кинулся к двери, не дожидаясь, когда она закончит фразу.
Он не успел выскочить из больницы и миновать ряд мелких магазинчиков, отделявших ее от медицинской школы, как его остановил сержант Райт:
— Доктор Айзенменгер?
У него в голове царила полная неразбериха — ее переполняли обрывки мыслей, опасений и бесформенных образов, и неожиданное появление Райта лишь усугубило его душевную сумятицу.
— В чем дело? — едва не вскрикнул он.
— Просто я хотел вас предупредить, — ответил Райт, несколько ошарашенный подобной резкостью. — За последние сутки здесь дважды видели Мартина Пендреда. Будьте осторожны.
На этом миссия Райта была закончена, но Айзенменгер смотрел на дело иначе.
— Где именно? — странным голосом спросил он. — Где конкретно видели Пендреда?
— На Гиппокампус-стрит. Перед входом в хирургическое отделение.
— В какое время? — с озадаченным, чуть ли не с испуганным видом спросил Айзенменгер.
Но Райт был не из тех, кого можно было застать врасплох.
— Ночью. Около половины третьего.
Айзенменгер на мгновение прикрыл глаза, а затем в него словно бес вселился.
— Идемте, — схватил он за руку Райта и потащил его обратно по коридору.
— Куда?
