Коломба долго еще терзалась вопросом, почему так и не увидела, кем являлся Томми на самом деле. Что застило ей глаза? Его актерский дар? Или ей так понравилось защищать его от жестокого мира, что она просто не хотела видеть его настоящее лицо? Вероятно, и то и другое.
Расследование продолжалось, но следствию уже удалось установить (или, скорее, ей удалось выяснить), что Томми вырвался из когтей Отца сразу после его смерти, когда рассыпалась вся организация этого чудовища. Благодаря найденным на заводе медицинским заключениям, не попавшим в измельчитель спецслужб благодаря Лупо, которого Ди Марко пинками отправил назад в Портико, в Италии были найдены еще четыре темницы и десятки трупов пропавших подростков. Кое-где нашли записи Шифра, но кто из узников его создал, оставалось загадкой. В одной из этих темниц была обнаружена открытая камера, куда немедленно направили криминалистов. Внутри нашли ДНК настоящего Данте, и эксперты сошлись во мнении, что образец совпадает с ДНК Томми, которому удалось сбежать после смерти Отца, когда Коломба убивала его сообщников. Тюрьма скрывалась глубоко в бетонном фундаменте здания, где Томми, скорее всего, еще не скоро бы нашли. Барт обследовала камеры круглыми сутками.
По всей вероятности, Томми находился в плену у Отца дольше остальных детей и успел научиться всему необходимому. Связи с миром наемников, благодаря которым он потопил «Шурмо» и похитил Данте, списки родителей, отдавших Отцу своих сыновей с проблемами в развитии в надежде, что тот исцелит их или заберет навсегда, заграничные счета… всем этим Томми воспользовался, чтобы уничтожить остатки королевства Отца и стать сказочно богатым человеком. Недоставало ему лишь собственного имени, под которым он мог бы жить открыто. По версии следователей, он собирался инсценировать чудесное «исцеление» от аутизма, симптомы которого он столь умело изображал, и зажить так, как он, по его мнению, заслуживал.
Как король.
Пять лет, проведенных на свободе, Томми скакал по Европе, будто гигантская вошь, высасывая кровь тех, кто попал в его список, и манипулируя ничего не подозревающими людьми, как марионетками. Помощники и коллаборационисты Отца и Немца были разорены и убиты, а Мелас, к несчастью для себя решивший, что он не только наследник человека, отмывавшего деньги Отца, но и родитель нежеланного ребенка, оказался чрезвычайно податлив – Томми умел запугивать людей и подчинять их своему влиянию. И в конце концов, как всегда, был стерт со страниц истории. Коломба начинала подумывать, что черной овцой в этой семье была вовсе не Деметра. После того как Томми в разыгранном припадке разгромил зал ожидания «Алиталии» и они пропустили самолет, женщину нашли в гостинице под глубоким наркозом.
Поправляясь от ран в военном госпитале в Челио, Коломба, превратившаяся из подследственной в свободную гражданку, прочла все выпуски «Дока Сэвиджа: человека из бронзы», которые смогла найти. Сэвидж, дебютировавший в американских комиксах в сороковых годах, был гениальным великаном, непревзойденным как в бою, так и в науке. Один из пяти его помощников – адвокат Теодор Марли Брукс по кличке Хэм – носил с собой одушевленную трость.
– Без них я бы просто умерла от скуки! – сказала Коломба, когда окрепла настолько, что сама вышла в сад, и Данте, целый месяц находившийся в бегах, пока его не оправдали, смог ее навестить.
Судя по всему, скрывался он на крыше дома Сантьяго. Он больше не выглядел болезненно худым и с отросшими волосами как никогда напоминал Дэвида Боуи. Рана на его больной руке зажила. Ладонь еще больше скрючилась, но в перчатке это было незаметно. Правда, вернуть себе душевное равновесие ему пока не удалось. Смерть Валле стала для Данте ударом. Вырастивший его человек готов был пожертвовать им ради убийцы только потому, что тот был его настоящим сыном: Томми поджидал Данте с Коломбой в Кремоне, поскольку Аннибале сообщил ему об их приезде.
– Кажется, придется в очередной раз пересмотреть свое прошлое, – сказал Данте, передавая ей термос с напитком, который называл лучшим кофе по-ирландски в мире: ирландский виски шестидесятилетней выдержки, смешанный с кофе «Кения кона» средней прожарки. – Если оно вообще у меня было.
После первого же глотка у Коломбы закружилась голова.
– Одно можно сказать точно: ты не Данте Торре.
– Как бы не так. Я это имя заслужил. – Он забрал у нее термос и сделал еще несколько глотков. – Я убил единственного человека, который знал, кто я.
– И который останется загадкой даже после смерти.
– У каждого доктора Франкенштейна есть свой верный Игорь[220], но, будем надеяться, что-нибудь всплывет… – Он посмотрел на свои руки, одну из которых обтягивала дорогая перчатка. – Не думал, что я на такое способен. Но похоже, в чрезвычайных обстоятельствах каждый готов пойти на убийство.
Будучи в розыске, Данте изучал найденные на заброшенном заводе бумаги. Заключения были написаны в месте с невинным названием «Голубая вилла», которое представляло собой нечто вроде детского концлагеря под началом психиатра, который так любил подключать клеммы с проводами к мошонкам сорванцов и наказывать их ударами тока, что заслужил прозвище Доктор Штекер. В тысяча девятьсот семьдесят восьмом году, когда был принят закон Базальи[221], «Голубую виллу» закрыли, и Отец предложил свои услуги семьям, предпочитавших иметь сыновей, которых им не пришлось бы стыдиться. Родителей Чезаре посадили за решетку, и многих других ожидала та же судьба.
Когда соседка Ромеро вышла из комы, посадили и ее. Разумеется, Лео она никогда не видела: ее подкупил Томми, на полученные от которого деньги она купила куклу-пупса, принятую Коломбой за настоящего младенца. У девушки никогда не было сына, и она так дорожила своей игрушкой, что бросилась в огонь, чтобы ее спасти… и едва не сгорела сама.
– Просто невероятно, что Томми всех нас уделал, – сказала Коломба. – Не могу поверить, что, когда я была в квартире Ромеро, мне звонил он. Я была так уверена, что говорю с Лео!
– Я тоже отлично подражаю голосам. Я никогда не показывал тебе Микки-Мауса? – Данте с горечью улыбнулся. – КоКа, меня тоже обманули. Я разыскивал великого старика, предводителя наемников, а не собственную карикатуру. Тебе хотя бы есть чем оправдаться. Материнский инстинкт. Тикают биологические часы.
– Дурак! Но он и правда выглядел как подросток. И никто из врачей, которые его осматривали, ничего не заметил.
– У Томми был отличный протез. К тому же тщательному обследованию его никто не подвергал. Откуда им было знать, что искать? А когда директриса интерната стала слишком упорно настаивать на обследовании, он приказал ее убить. Кстати, я отправил Лупо бутылку виски. Он ее заслужил. Он единственный, кто ему не доверял.
– А я всегда его презирала, как и всех, кто подозревал Томми.
– Да, Томми тот еще ловкач. Такой здоровенный, а спрятался под самым нашим носом. Прямо как Лео. А сера на ботинках – это просто гениально. Он не сомневался, что ты ее заметишь.
Это Томми организовал переезд Меласов в Портико, чтобы быть поближе к Коломбе и заманить ее в ловушку. Даже когда его заперли в интернате, он с легкостью покидал его по ночам и проворачивал свои дела. В ночь, когда он убил Мартину, она, скорее всего, его узнала.
– Лука мне часто пишет, – сказала Коломба. – Говорит, что не зря доверился мне и рассказал о Шифре. Чезаре теперь чуть ли не живет у него.
– Возможно, Мауджери не такой мерзавец, как мы думали, – заметил Данте.
– По сравнению с остальными он почти святой. А Лука делает большие успехи. Свою болезнь он воспринимает как преимущество, а не как помеху. – Коломба вернула термос Данте. Тот задумчиво смотрел в никуда. – В чем дело?
Чтобы потянуть время, он начал медленно пить.
– Кажется, я понял, почему их так интересовали мальчики с расстройствами аутистического спектра, – сказал он и протянул ей вырезку из газеты.
