– Я выхожу из игры, господин Ровере, – ледяным тоном сказала Коломба.
– Твое право. Но подожди до вечера. А сейчас дождись, пока подъедет кто-то из наших. Де Анджелиса я сам предупрежу, – произнес Ровере и, не прощаясь, отключился.
«Пошел ты на хрен!» – подумала Коломба. Но на душе у нее остался мерзкий осадок.
Прошел час. Первым на место прибыл Сантини. За это время Данте едва выдавил из себя пару слов, но возвращаться домой наотрез отказался. Машину замначальника следственного управления сопровождал фургон с логотипом уголовно-аналитической службы. На место выехали те же два эксперта, которых Коломба видела накануне.
– И вот мы снова здесь, – проворчал тот, что постарше, выходя из фургона. – Я начинаю ненавидеть это местечко.
Сантини направился прямо к ним.
– И кто из вас затеял эту муру? – спросил он.
Скрывая неловкость, Коломба сделала бесстрастное лицо:
– Сам догадайся, гений.
– Ты мне за это заплатишь.
Она показала куда-то себе за спину:
– Вон тот столб. Почему бы тебе не запихнуть его себе в задницу?
Сантини махнул экспертам:
– Пошевеливайтесь.
Эксперты, на сей раз без белых комбинезонов, которые, очевидно, берегли для особых случаев, сфотографировали свисток, после чего сняли его со столба и положили в пакет для улик. Сантини как приклеенный держался возле Коломбы.
– Боишься, что я здесь еще что-нибудь развешу? – спросила она.
– Тебе повезет, если по возвращении из отпуска тебя посадят паспорта штамповать, поняла?
– Надо бы поучиться у тебя целовать задницы важным шишкам. Как твой романчик с Де Анджелисом? Носишь ему кофе в постель?
Сантини с ненавистью уставился на нее:
– Следи за языком.
– Слежу. Иначе у нас с тобой был бы другой разговор.
Коломба села рядом с Данте. Тем временем эксперты нанесли на столб дактилоскопический порошок и обнаружили на нем целый узор из отпечатков.
– Он вернулся, – тихо проговорил Данте. – После всех этих лет.
– Посмотрим, что скажут в лаборатории, – дипломатично отозвалась она.
– Я всегда знал, что он все еще на свободе.
Над ними нависла тень Сантини.
– Эксперты закончили, Каселли. Скажи своему дружку, что он должен поехать с нами. Магистрат вызывает его на пару слов.
– Нет, – не глядя на него, сказал Данте. – И можете говорить со мной напрямую, я не глухой и не слабоумный.
– Я знаю, кто вы, Торре, – сказал Сантини. – Есть у меня пара коллег, которым пришлось столкнуться с вашими так называемыми консультациями. Они вовсе не в восторге.
– Может, потому, что они некомпетентны?
Сантини наклонился к нему:
– Повторите, что вы только что сказали.
Коломба поднялась и встала между ними:
– Не быкуй.
– Отвали.
– Разве не видишь, что ему плохо?
– Да мне насрать.
– Правда? – Коломба шагнула вперед, и Сантини невольно попятился. – Похищение нанесло ему тяжелейшую травму. Он страдает от клаустрофобии и до сих пор находится на медикаментозном лечении. Если увезешь его против воли, попадешь под суд за принуждение и превышение полномочий.
– Ты сама его в это втянула, Каселли! – вне себя от ярости воскликнул Сантини.
Коломба почувствовала укол совести:
– Верно. Но с этого момента отвечать за его благополучие будешь ты.
Сантини сделал над собой усилие и попытался говорить рассудительно:
– Судья хочет с ним поговорить. Он что, в гости к нему должен прийти?
– Почему бы и нет?
– Потому что так не делается!
Один из экспертов положил руку ему на плечо:
– В километре отсюда есть придорожная закусочная с застекленной верандой. Может, согласитесь поехать туда, господин Торре?
Коломба склонилась над Данте:
– Если откажетесь, я сразу отвезу вас домой.
– Я должен ехать.
– Ничего вы не должны.
– Позвольте, пожалуйста, мне самому это решать.
– Ну так что? – спросил Сантини. – Едем в долбаную закусочную или как?
– Хорошо, – ответил Данте.
Пока Сантини звонил Де Анджелису, чтобы согласовать встречу, пожилой эксперт улыбнулся Данте.
– Он ведет себя так не потому, что плохой человек, – сказал он. – Просто он кусок дерьма.
– Вы двое знакомы? – спросила Коломба.
Данте покачал головой и, казалось, потерял интерес к разговору.
– Лично мы не встречались, но я знаю, кто он такой, – объяснил эксперт. – Помните случай с детским садом в Путиньяно?
– Конечно.
Этой случившейся вскоре после Катастрофы истории удалось просочиться даже сквозь обволакивавшее ее облако безразличия. Несмотря на то что Коломба тогда была в плохом, в очень плохом состоянии, ей казалось невероятным, что кто-то может в такое поверить. Все воспитатели детского сада обвинялись в фантастически изобретательных издевательствах над детьми на основании одних лишь голословных утверждений родителей. Тем не менее многие на эту чушь купились.
– Он как-то участвовал в расследовании?
– По легенде, да.
– О чем это вы?
– Короче, никто из наших его не видел, но поговаривали, что он консультировал адвокатов обвиняемых. Какие только слухи о нем не ходили… Чую, что все они правдивы? – Мужчина улыбнулся. – Он надрал задницы обвинителям.
– Никакого толку из этого не вышло, – загробным голосом произнес Данте.
– В возбуждении дела было отказано за неимением оснований, – возразила Коломба.
– Этим людям всем до одного пришлось уехать из города, – продолжал он. – Родители до сих пор уверены в их виновности. А дети уже не могут отличить действительность от вбитых им в головы больных фантазий. Они вырастут несчастными и искалеченными.
– Это точно, – кивнул эксперт.
Сантини сунул телефон в карман:
– Господин Де Анджелис встретится с вами в закусочной через час. Как по мне, это пустая трата времени.
Тем временем на площадь выехала полицейская машина. Сантини показал двум вышедшим из нее агентам на столб:
– Проследите, чтобы никто его не трогал и к нему не приближался, ясно? Если кто-то спросит почему, отвечайте, что таково распоряжение дорожной полиции.
– Дорожной полиции? – растерянно переспросил один из них.
– Ты глухой, что ли? – прорычал Сантини.
– Нет, господин начальник, – вздрогнув, ответил тот.
– Ты же подбросишь своего дружка? – спросил Сантини Коломбу, садясь в машину. – А то еще обвинишь нас потом, что мы с ним жестоко обращались.
– Осторожнее на дороге, – посоветовала она.
7
Когда Коломба, Данте и поминутно жалующийся на распухший нос Альберти подъехали к придорожной закусочной, у входа уже была выставлена охрана. Покупатели могли свободно входить и выходить, но доступ на просторную застекленную веранду забегаловки был закрыт. За время поездки чувство вины, испытываемое Коломбой, раздулось до абсурдных масштабов. Данте выставит себя на посмешище перед этими гиенами – Де Анджелисом и его прихвостнями. А все потому, что она не смогла сказать «нет» будущему бывшему шефу. Когда она услышала, как Данте звонит своему адвокату, у нее немного отлегло от сердца, – возможно, это и есть спасительное решение.
Данте смотрел на двери в закусочную, как висельник на петлю. Столбик его внутреннего термометра просто зашкаливал, а две таблетки ксанакса, принятые по дороге, вызвали лишь тошноту и головокружение. В голове у него вспыхивали мимолетные образы из прошлого. Отец, каменный мешок силосной башни, пробивающиеся сквозь трещины в бетоне полосы света. Наледь на серебрящемся в вышине окошке. Вонь собственных экскрементов. В ушах звенели слова, которые так любил повторять Отец: «Нигде ты не будешь в такой безопасности, как здесь».
Когда-то Данте в это верил. Временами он верил и сейчас.
– Еще немного – и на сегодня вы свободны, – сказала Коломба. – Как бы там ни было, мне очень жаль, что я втянула вас в это дерьмо. Правда.
– Вы ни во что меня не втягивали. Это все он.
