Он выбрался из углубления и пошел изучать дальнюю стену – единственную в комнате стену, на которой не было полок. Зато она была вся увешана мячиками для пинг-понга. Сотнями мячиков.
Рохан принялся внимательно их ощупывать, один за другим.
– Саванна, – крикнул он. – Некоторые крутятся.
– А на тех, что крутятся, есть какие-нибудь надписи? – уточнила Саванна, деловито присоединившись к нему.
– Я не вижу, – ответил Рохан. Впрочем, мы и надписей на картах не увидели, так что это не показатель.
– Опять невидимые чернила? – Саванна словно бы прочитала его мысли. – О, я тоже нашла крутящийся шарик.
Так они и продолжили вместе ощупывать стену. Если попадался подвижный мячик, они крутили его до щелчка. Рохан надеялся, что за последним щелчком последует что-то значительное, но ничего не произошло.
– Значит, надо изучить игры на новых полках, – предположила Саванна. Она всем своим видом показывала, что эмоции после игры в «Правду или действие» уже улеглись, всем своим существом излучала контроль. – Я к этой стене присмотрюсь, а ты… – Она вдруг осеклась и застыла. – Рохан!
Как же сложно справиться с собой, когда она вот так произносит твое имя.
«Помни, у кого тут какая роль», – сказал он себе.
– Что такое? – спросил Рохан. Поравнявшись с Саванной, он тут же понял, что ее так впечатлило: все полки на стене слева от шариков для пинг-понга были заставлены шахматами.
– Короли и королевы, – прошептала девушка и потянулась к одной из коробок. Теперь, когда от длинной косы ничего не осталось, Рохану были видны напряженные мышцы ее тонкой длинной шеи.
Он тоже взял коробку с шахматами.
– Подсказки с короной и скипетром очевидны, а вот пустой трон…
Саванна его перебила.
– Ищем набор, где не хватает короля или королевы.
Они приступили к работе. Одинаковых наборов тут не было. Встречались фигурки из мрамора и стекла, хрусталя и дерева, доски, которые складывались пополам, доски, которые были украшены драгоценными камнями, бесхитростный дизайн и истинные произведения искусства; тематическое оформление, детские и антикварные наборы.
Наконец свершилось! Рохан наткнулся на набор, где не доставало короля.
– Савви, – позвал он, и она уже через секунду (спасибо длинным ногам!) оказалась рядом.
Рохан достал из коробки все фигурки. Они были пластиковые, ничем не примечательные. Дешевый набор, в котором, казалось бы, нет ничего интересного. Но эта иллюзия не помешала Рохану развернуть доску и расставить фигурки на положенные места.
Саванна тоже включилась в процесс. Они работали в тандеме – его руки, ее, снова его – и вот уже все символы оказались на своих клетках. Кроме пропавшего короля.
– Вот он, наш трон. – Рохан указал на пустующую клетку. – Ну или его зеркальное отражение на той стороне.
Саванна протянула руку, коснулась квадратика, а потом провела по нему ногтем. Черная краска стала слезать – как на лотерейном билетике, который надо потереть монеткой, чтобы узнать, каков твой выигрыш.
Под краской обнаружилась надпись: «Используй меня».
Рохан выдернул доску. Фигурки дождем посыпались на пол. Он нажал на квадратик, и тот выскочил. Саванна успела его поймать. Когда она зажала его между большим и указательным пальцами, он зажегся зловещим фиолетовым светом.
– Лампа черного света, – пробормотал Рохан.
– Шарики для пинг-понга! – воскликнула Саванна. – Те, которые мы поворачивали!
Не теряя ни секунды, они вернулись к дальней стене.
– Заслони ладонью обычный свет, и попробуем эту лампочку, – велел Рохан.
Она повиновалась. В лучах лампы черного света на всех шариках, которые они вращали до этого, проступили буквы. Рохан собрал их в латинское слово.
– Veritas[56], – произнес он.
Снова запиликал звуковой сигнал, и часть стены с шариками отделилась. Тайник! Внутри лежали четыре предмета: липкий роллер для одежды, открытка ко дню рождения, пузырек с глиттером, старомодный шелковый веер.
Когда они достали все предметы, еще один участок стены с шариками отодвинулся назад, будто дверь. Обнажился маленький островок деревянных половиц, на которых было вырезано единственное слово: «Финал».
– Последнее задание, – констатировала Саванна, встав рядом с Роханом.
Нынешний этап игры близился к завершению. Вскоре они не будут командой. Она обещала стереть Рохана в порошок. Говорила, что это будет прекрасно. И то и другое звучало вполне убедительно, но из этого следовало другое: если он, Рохан, хочет заполучить такой ценный актив, как Саванна Грэйсон, действовать надо незамедлительно.
– Если хочешь опять предложить пари, – сказала Саванна, – мой ответ нет.
Неровная (немудрено после ножа!) прическа придавала ей сходство с воином в льдисто-синих шелках. На талии по-прежнему висела цепь с замком, и если она и причиняла боль, девушка ничуть не возражала, как Рохан против окровавленных костяшек.
– С пари покончено. Теперь не до игр, – сказал Рохан. В самом начале он считал себя игроком, а Саванну – просто фишкой на игровом поле, но вряд ли смог бы столького добиться в жизни, если бы всегда вот так недооценивал соперника. Всё же Саванна не просто королева на шахматной доске, она тоже игрок.
– Думаю, нам пора заключить сделку, – пристально глядя на девушку, сообщил Рохан.
Глава 63
Лира
Лира зашла в дверь с надписью «Финал», за ней была просторная удивительная комната – ничего подобного она в жизни не видела. Пол, стены и потолок были украшены мозаикой из кусочков кафеля: на черном фоне причудливо переплетались узоры всевозможных цветов и оттенков.
– Бальный зал, – предположил Грэйсон у нее за спиной.
Лира подошла к ближайшей стене, ее словно манила магнетическая сила. Она положила ладонь на мозаику, ощупывая кусочки плитки – такие маленькие, но так идеально подогнанные друг к дружке. Интересно, сколько миллионов кусочков понадобилось на отделку такой большой комнаты? Потолок, пол и стены – все, кроме одной – дальняя стена была стеклянной.
Лира посмотрела в окно, за которым сгустился бархатистый мрак. Сколько осталось до той минуты, когда забрезжит первый утренний свет? Когда солнце встанет над горизонтом и завершит эту фазу игры?
Финал. Это последняя комната и последнее задание.
Лира вышла в центр зала. Пол под ногами казался совершенно гладким, будто она шагала по половицам, с потолка свисала хрустальная люстра.
Тело тут же вспомнило то, что случилось еще недавно: она прогнулась, когда его пальцы легли на бедра.
Лира отогнала воспоминания о прикосновениях и посмотрела на свое пышное, многослойное бальное платье – идеально для танцев.
– Я больше не танцую.
Хотя в глубине души ей так этого хотелось, до боли.
– Это было в другой жизни, – перефразировала она, чтобы Одетта ее поняла.
Лира переключила внимание на узоры на стенах и на полу – мрачные, гипнотические спирали и изгибы, и повторяющихся нет. Она решила обойти комнату, чтобы полюбоваться.
– Вообще-то, каждое твое движение – элемент танца, – возразил голос Грэйсона позади нее.
– Неправда, – не согласилась она. Что может быть проще, чем спорить с ним?
– Ты так держишь голову, будто звучит музыка, которой больше никто не слышит, – парировал Грэйсон Хоторн, прирожденный дебатер. – Каждый твой шаг, каждый наклон и поворот, даже раздраженный…
На этом можно было бы остановиться. И отдать ему пальму первенства. Но нет!
– А как ты стоишь! – беспощадно продолжал он. – Одна нога всегда немного выдвинута вперед. Когда задумываешься, слегка отрываешь пятки от земли, и кажется, что тебе стоит огромного труда не встать на кончики пальцев. А как изящно смотрятся твои руки, даже когда ты просто опускаешь их вдоль тела, как плавно и красиво ты поднимаешь их над головой.
«Люстра», – пронеслось в голове у Лиры.
