Она сильнее меня, лучше обучена. Она убийца.
Чтобы потянуть время, я опустилась на колени рядом с Женевьевой. Наклонилась, поднесла губы к ее уху, стараясь изобразить в своем лице подобие того безумия, которое я читала в лице Лок. Затем, так тихо, чтобы услышала только Женевьева, я прошептала:
– Я не причиню тебе вреда. Я вытащу тебя отсюда.
Женевьева, сжавшаяся в комок на полу, подняла голову. Она вытянула руку и схватила меня за рубашку.
– Убей меня, – умоляюще произнесла она. Голос был хриплым, губы кровоточили. – Пусть ты сделаешь это, не она.
Я застыла на коленях рядом с ней, и Лок не выдержала. Она преобразилась, превращаясь из учителя, который наблюдал за лучшим учеником, в злобное животное. Она бросилась на Женевьеву, перевернула ее на спину, прижала к полу и схватила за шею.
– Не прикасайся к Кэсси, – произнесла она, переходя на крик и наклонившись к Женевьеве так близко, что той было некуда деться. – Ты. Здесь. Ничего. Не. Решаешь.
Мысли сплелись в безумный вихрь. Нужно, чтобы она оставила Женевьеву в покое. Нужно остановить ее. Нужно…
Только что Лок прижимала к полу Женевьеву, а в следующую секунду она уже вырвала нож у меня из рук.
– Ты на это не способна, – произнесла она, словно плюнула, – ты ничего не можешь сделать правильно.
Женевьева открыла рот. Лок вонзила нож ей в бок. Я обещала защитить Женевьеву, а теперь…
Теперь пролилась кровь.
Глава 37
Лок встала. Она пнула Женевьеву, отодвигая ее в сторону, словно та уже мертва, хотя шумное дыхание и всхлипы умирающей девушки свидетельствовали об обратном. Пистолет Лок лежал на полу, она о нем забыла, но то, как она держала нож, подходя ко мне, давало понять, что я не в большей безопасности, чем минуту назад.
Она собиралась порезать меня. Она собиралась вскрыть меня. Она собиралась убить меня.
– Ты врала, – сказала она, – ты на это не способна. Ты вообще хочешь этого? А?
Она перешла на крик. Я отошла и открыла рот, чтобы сказать ей то, что она хотела услышать, сказать ей, что хочу, потянуть время, но она не дала мне такого шанса. Глядя на меня и не опуская нож, она шагнула ко мне.
– Ты должна была убить ее, – прошипела она, – я припасла ее для тебя.
– Мне жаль…
– От жалости никакого толку! Лорелее тоже было жаль, но она должна была уйти, она оставила меня там одну. – Голос Лок сорвался, но ярость по-прежнему отчетливо проступала в каждом слове. – Ты должна была убить эту девушку. Мы должны быть вместе, Кэсси, ты и я. Но ты ушла!
Она говорила уже не со мной. Ее безумный взгляд направлен на меня, но она видела кого-то другого. Нож сверкал в ее руке. Кровь капала на пол. Мне оставалось секунды две, может быть, три.
– Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что я ушла? – спросила я, надеясь, что мои слова прорвут туман в ее голове, вернут ее в реальность. – Куда я ушла?
Лок остановилась. Засомневалась. Посмотрела на меня. Увидела меня. Взяла себя в руки и продолжила говорить голосом, полным яда:
– Лорелея ушла. Ей исполнилось восемнадцать, а мне двенадцать. Она должна была меня защищать и присматривать за мной. Ночью, когда папа исчез и появился монстр, она разозлила его. Она специально разозлила его, чтобы он ударил ее, а не меня. Она сказала, что не допустит, чтобы такое случилось со мной. – Лок ненадолго замолчала. – Она соврала.
Мы знали, что субъект зациклен на моей матери. Мы просто не знали почему.
– Моя сестра просто бросила меня. Она знала, каким он стал после того, как мама ушла. Она знала, что он сделает со мной после ее ухода, но все равно ушла. Из-за тебя. Папа был прав: Лорелея – маленькая шлюха. Она нарушала запреты, и, когда я узнала, что она беременна от парня из ВВС… – Лок полностью погрузилась в воспоминания. Я покосилась на ее пистолет, лежащий на полу, гадая, успею ли до него дотянуться. – Я думала, папа убьет ее, если узнает. Даже я не должна была узнать. Но я узнала, и он узнал и даже не разозлился! Не перерезал ей горло, не порезал ее милое личико, чтобы она разонравилась парням. Она забеременела, и он был этому рад.
А потом она ушла. Посреди ночи. Разбудила меня, поцеловала и сообщила, что уходит. Она сказала, что не вернется, что не хочет растить ребенка в этом доме, что папа никогда не тронет тебя и пальцем. – Пальцы Лок – моей тети – крепко сжали рукоять ножа. Рука дрожала: – Я умоляла ее взять меня с собой, но она отвечала, что не может, ведь он тогда станет нас преследовать. Что у нее нет законных прав забрать меня. Это слишком сложно. Она оставила меня гнить там, и, как только она исчезла, ему стало больше некого наказывать, кроме меня.
«Не делай ничего, о чем мне захотелось бы заставить тебя пожалеть».
«Ты только сделаешь себе хуже».
«Нет, ты не будешь скулить, валяясь на полу, как обычная шлюха».
Мама никогда не рассказывала о своей семье. Не упоминала агрессивного отца или исчезнувшую мать. Никогда не упоминала младшую сестру. Но теперь я представила эту семью: синяки, рубцы, страх, папа-монстр, младшая сестра, которую она не могла спасти, и ребенок, которого она спасла.
– Когда люди спрашивают меня, почему я занимаюсь тем, чем занимаюсь, – произнесла женщина, которая была той самой младшей сестрой, – я говорю, что пошла в ФБР, потому что моего любимого человека убили. Я наконец выбралась из того дома. Пошла в колледж и много лет искала старшую сестру. Сначала просто хотела ее увидеть, быть рядом с ней и с тобой. Если бы она взяла меня с собой, я помогала бы ей! Ты полюбила бы меня. Я полюбила бы тебя. – Голос Лок стал мягким, и я осознала, что этот сценарий она многократно проигрывала в своих мыслях, пока росла в адской дыре. Она думала о сестре, думала обо мне еще до того, как со мной встретилась, еще даже не зная моего имени.
– Ей не следовало бросать тебя там. – Я рискнула произнести эти слова, потому что они казались правдивыми. Лок была еще ребенком, когда мама ушла, а мама не оглядывалась назад. Она вырастила меня в дороге, переезжая из города в город, ни разу даже не намекнув, что у нее есть семья, так же как никогда не упоминала моего отца.
Всю жизнь мы от чего-то убегали, а я об этом даже не знала.
– Ей не следовало бросать меня там, – повторила Лок. – В конце концов я перестала мечтать о том, чтобы найти ее и снова обрести семью, и начала мечтать о том, чтобы найти ее и причинить ей всю ту боль, которую папа причинил мне. Заставить ее заплатить за то, что она бросила меня. Содрать с нее лицо, чтобы никто не думал, что она красавица, чтобы от одного ее вида тебе захотелось кричать.
Гримерная. Кровь. Запах…
– Но к моменту, когда я ее нашла, когда я нашла тебя, оказалось слишком поздно. Она уже была мертва. Такая несправедливость! Это я должна была ее убить. Я!
Моя тетя не убивала мою маму, потому что кто-то успел сделать это раньше!.
– Когда я узнала, что она мертва, а ты исчезла, когда я узнала, что тебя отправили в семью отца, а ведь я тоже твоя семья! Я собиралась тебя забрать и даже поехала в Колорадо, но в мотеле мне попалась наркоманка – грязная, нищая, развязная, и волосы у нее как раз нужного цвета – рыжие. Я убила ее и сказала: «Как бы тебе это понравилось, Лора?» Я резала ее, пока не смогла представить под ее лицом лицо Лорелеи, и, господи, как это было хорошо. – Она немного помолчала. – Знаешь, это самое приятное. Первый раз всегда самый лучший. А потом тебе хочется большего.
– Вы поэтому пошли в ФБР? – спросила я. – Много поездок, легкий доступ, идеальное прикрытие.
Агент Лок шагнула ближе ко мне. Ее тело напряглось. Мне показалось, что она ударит меня, а потом еще раз, и еще, и еще.
– Нет, – ответила она, – не поэтому.
«Когда люди спрашивают меня, почему я занимаюсь тем, чем я занимаюсь, я говорю, что пошла в ФБР, потому что моего близкого человека убили».
