— Своим рассказом о случаях чумы в Манхэттенском госпитале вы заставили меня задуматься о нозокомиальной инфекции. Я поняла, насколько это серьезно.
Некоторое время Джек обдумывал ее слова.
— Но почему вы вдруг передумали и решили спросить моего совета? — поразмыслив, задал вопрос Джек.
— Знаете, мне вдруг пришло в голову, что вы сможете улучшить качество нашей рекламы, — ответила Тереза. — Вы говорили, что вам не нравится медицинская реклама, потому что она не гарантирует качества оказания медицинской помощи. Но мне кажется, что реклама, построенная на показателях нозокомиальной инфекции, будет гарантировать именно качество, — продолжала Тереза.
— В этом вы, я думаю, правы, — согласился Степлтон.
— Ну так пойдемте, — настаивала Тереза. — Конечно, такая реклама будет добросовестной, ведь если у госпиталя нормальные показатели внутригоспитальной инфекции, то он сможет, ничего не скрывая, познакомить с ними и широкую публику, правда?
— Ну хорошо, уговорили, — сдался наконец Джек. — Идемте в ваш офис.
Приняв решение ехать в рекламное агентство, Джек и Тереза совершенно забыли о велосипеде, который Степлтон оставил у знака, запрещающего стоянку. Договорились добраться до агентства на такси.
Улицы были пустынны, и бесшабашный русский эмигрант-водитель домчал их до агентства «Уиллоу и Хит» за считанные минуты. Джека била крупная дрожь, когда он выбирался из машины.
— Черт возьми, — проговорил он, отдышавшись, — меня упрекают, что я рискую, мотаясь по городу на велосипеде. Да я просто ангел по сравнению с этим маньяком.
Словно в подтверждение слов Степлтона, такси сорвалось с места и, визжа протекторами по асфальту, растворилось в потоке, несущемся по Медисон-авеню.
Было уже половина одиннадцатого, и здание оказалось наглухо запертым. Тереза достала свой личный ключ, и они вошли внутрь. Их шаги по мраморному полу гулко отдавались под сводами обширного холла. В тишине едва слышный шелест лифта показался нестерпимым скрежетом.
— И часто вам приходится задерживаться здесь после работы? — поинтересовался Джек.
Тереза от души рассмеялась.
— Практически каждый день, — ответила она. — Можно сказать, что я здесь живу.
Лифт пополз вверх. Оба молчали. Когда двери открылись, Джек был поражен до глубины души: помещения ярко освещены, над многочисленными чертежными досками склонились фигурки людей.
— Вы что, работаете в две смены? — спросил Джек. В ответ Тереза снова рассмеялась.
— Ну что вы, конечно же, нет, — сказала она. — Все эти люди работают здесь с раннего утра. Что поделаешь — в рекламе правит бал конкуренция. Если хочешь преуспеть в этом бизнесе, приходится жертвовать временем. Сейчас мы делаем несколько обзоров.
Извинившись, Тереза отошла к женщине за ближайшим кульманом. Пока они о чем-то разговаривали, Джек с прежним удивлением оглядывал просторное помещение. Странно, но перегородок практически не было. Несколько отдельных комнаток прилепилось к стене шахты лифта.
— Сейчас Элис принесет нам некоторые материалы, — вернувшись к Джеку, сообщила Тереза. — Давайте пройдем в кабинет Колин.
Тереза завела Джека в одну из комнаток и включила свет. Кабинет Колин оказался крошечной каморкой без окон — не дай Бог оказаться здесь больному клаустрофобией, — заваленной бумагами, книгами, журналами и видеокассетами. На нескольких мольбертах высились стопки рисовальной бумаги.
— Думаю, Колин не станет возражать, если я немного приберусь на ее столе. — Тереза бесцеремонно сдвинула в сторону стопку оранжево-красной копировальной бумаги. Собрав книги, Тереза решительно положила их на пол. Не успела она закончить «уборку», как в кабинете появилась Элис Гербер.
Тереза представила Джека и Элис друг другу и без промедления начала вместе с Элис просматривать материалы задуманных рекламных роликов, выбирая подходящие идеи.
Джеку больше нравился сам процесс отбора — в содержание он не вникал, беседа женщин была разговором профессионалов, и смысл ускользал от Степлтона. Он часто думал о том, каким образом на телевидении делают рекламу, но то, что он видел, поразило его творческой энергией и огромным трудом.
Через пятнадцать минут Элис закончила и посмотрела на Терезу, ожидая дальнейших инструкций, но мисс Хаген поблагодарила сотрудницу и отпустила ее на рабочее место.
— Ну вот вы и увидели, как это делается, — сказала Тереза. — Это только несколько идей, которые возникли у нас по поводу нозокомиальных инфекций. Что вы можете сказать о наших задумках?
— Меня поражает, как, оказывается, много труда требуется, чтобы создать рекламу, — с чувством произнес Джек.
— Меня больше интересуют ваши мысли о содержании материалов, — настаивала на своем Тереза. — Как вам нравится Гиппократ, приходящий в госпиталь, чтобы наградить его медалью «Не навреди»?
В ответ Джек только пожал плечами:
— Я не льщу себя надеждой, что могу грамотно судить о достоинствах коммерческого рекламного ролика.
— Перестаньте, прошу вас. — Тереза страдальчески подняла глаза к потолку. — Мне нужно ваше мнение как мнение обычного человека, а не специалистов, и это не требует никакого интеллектуального напряжения. Что бы вы подумали о таком ролике, если бы увидели его в перерыве матча на суперкубок?
— Думаю, он показался бы мне остроумным, — признал Джек.
— Подумали бы вы, что госпиталь Национального совета достаточно хорош для вас, потому что там мало нозокомиальной инфекции?
— Полагаю, что да, — честно ответил Джек.
— Отлично, — произнесла Тереза, стараясь успокоиться. — Но может быть, у вас тоже появились какие-нибудь идеи? Вы можете сейчас что-то предложить? Что еще мы можем сделать?
Несколько минут Джек размышлял.
— Можно сделать ролик с участием Оливера Уэнделла Холмса и Джозефа Листера.
— Разве Холмс был не поэт? — спросила Тереза.
— Кроме того, он был еще и очень неплохим врачом, — ответил Джек. — Он и Листер больше, чем кто-либо другой, сделали для того, чтобы заставить врачей, переходя от пациента к пациенту, мыть руки. Большая заслуга в этом и Земмельвейса. Во всяком случае, мытье рук до сих пор является первым средством и, кстати, самым надежным для предупреждения распространения нозокомиальной инфекции.
— Хм-м, это кажется мне интересным. Лично я очень люблю исторические картинки. Пойду скажу Элис, чтобы кто-нибудь поискал подходящие сюжеты.
Выйдя вместе с Терезой из кабинета Колин, Джек послушал разговор двух женщин, который занял всего несколько минут.
— Прекрасно, — сказала Тереза, вернувшись к Джеку. — Сейчас они раскрутят ваши предложения, а мы уходим.
В лифте Терезе пришла в голову совершенно шальная мысль, которую она не замедлила высказать:
— Почему бы нам теперь не поехать к вам на работу? Это будет честно — мою-то работу вы видели, а я вашу — нет.
— Вам не стоит туда ездить, — возразил Джек. — Поверьте мне.
— Испытайте меня.
— Я говорю правду без всякого кокетства, — заупрямился Джек. — Моя работа — не самое приятное место.
— Но мне это было бы очень интересно, — настаивала на своем Тереза. — До сих пор мне приходилось видеть морги только в кино. Кто знает, может быть, посещение вашей работы подаст мне новую идею. Кроме того, мне удастся лучше понять вас.
— Я не уверен, что хочу быть хорошо понятым, — натянуто улыбнулся Джек.
Лифт остановился, двери открылись, и Джек с Терезой вышли на улицу. Возникла неловкая пауза.
— Ну так что вы скажете? Мне кажется, поездка не займет много времени.
— Вы, однако, страшная упрямица, — заметил Джек. — Скажите, вы всегда так настаиваете на своем?
— Обычно да, — призналась Тереза, рассмеявшись, — но я предпочитаю называть это упорством.
— Ладно, — наконец сдался Джек, — поехали, но не говорите потом, что я вас не предупреждал.
Они взяли такси. Джек назвал адрес, и машина помчалась по направлению к Парк-авеню.
— У меня создалось впечатление, что вы очень одиноки, — заговорила Тереза.
