— Вы проницательны.
— Не надо быть таким желчным, — мягко произнесла Тереза.
— Когда-то я не был таким, — ответил Джек.
Они внимательно смотрели друг на друга в полумраке такси, их лица временами ярко освещали блики уличной рекламы.
— Знаете, женщине очень трудно общаться с вами, — призналась Тереза.
— Вам я могу сказать то же самое, — парировал Джек.
— Вы были когда-нибудь женаты? — спросила Тереза. — Если вам не нравится мой вопрос, можете не отвечать.
— Да, я был женат, — ответил Джек.
— Но брак оказался неудачным, — подсказала Тереза.
— Да, у нас возникла одна проблема, — признал Джек. — Но мне не хочется говорить об этом. А вы сами были замужем?
— Да, — ответила Тереза. Она глубоко вздохнула и отвернулась к окну. — Но у меня тоже нет никакого желания ворошить старое. Как и у вас, — добавила она.
— Теперь мы с вами выяснили, что сходимся в двух вещах, — произнес Джек. — Мы оба не любим ночные клубы и рассказывать о бывших супругах.
Такси привезло их на Тридцатую улицу, и Джек велел шоферу остановиться у входа в Управление судебно-медицинской экспертизы. Труповозоку подъезда не было, и Джек вздохнул с облегчением — значит, свежих трупов давно не привозили и Тереза не увидит лежащих на каталках покойников. Ему очень не хотелось без лишней нужды подвергать испытаниям впечатлительную женщину.
Тереза молчала, пока Джек вел ее вдоль холодильника, где хранились трупы, но, увидев составленные штабелем простые сосновые гробы, она заговорила.
— Зачем здесь собраны эти гробы? — спросила она.
— В них за счет городской казны хоронят неопознанные и невостребованные трупы, — ответил Джек.
— И часто такое случается? — поинтересовалась Тереза.
— Сплошь и рядом.
Джек повел Терезу в прозекторскую и распахнул дверь в санитарную комнату. Женщина заглянула внутрь, но входить не стала — прозекторская была и без того хорошо видна, в полумраке зловеще поблескивали изготовленные из нержавеющей стали столы для вскрытий.
— Я почему-то думала, что здесь все гораздо современнее, — промолвила Тереза. Она стояла, плотно обхватив себя руками, чтобы ни к чему не прикасаться.
— Когда-то это и было очень современное учреждение, — сказал Джек. — Но время неумолимо. Несколько лет назад морг собирались модернизировать, однако планы так и остались на бумаге. К сожалению, город всегда испытывает финансовые трудности, и несколько политиков настояли на том, чтобы израсходовать предназначавшиеся для нас деньги каким-то другим образом, видимо, более полезным. Кстати, обновить здание — не слишком дорогое удовольствие, гораздо труднее изыскать деньги на поддержание нормальной повседневной работы. Но, между прочим, у нас есть очень современная, оснащенная по последнему слову науки лаборатория анализа ДНК.
— Где находится ваш кабинет? — поинтересовалась вдруг Тереза.
— Наверху, на пятом этаже.
— Можно мне его посмотреть?
— Почему же нет? — вопросом на вопрос ответил Джек. — Уж коль мы зашли так далеко...
Они вновь прошли через морг и остановились у лифта.
— Не слишком приятное место, правда? — спросил Джек.
— Да, здесь довольно мрачно, — признала Тереза.
— Мы, те, кто здесь работает, — продолжал Джек, — часто забываем, какое действие оказывает посещение морга на неподготовленного человека.
Однако в глубине души Джек не мог не отдать должного выдержке, которую проявила Тереза.
Открылась дверь лифта, они вошли в кабину, и Джек нажал кнопку пятого этажа.
— Почему вы решили избрать себе такую карьеру? — спросила Тереза. — Вы мечтали о ней, еще будучи студентом?
— Слава Богу, нет, — ответил Джек. — Мне хотелось чего-то чистого, требующего использования современной техники и приносящего моральное удовлетворение и хороший доход. Словом, по окончании медицинского факультета я стал офтальмологом.
— Так каким же образом?..
— Мою практику поглотила компания «Америкэр», — ответил Джек. — Так как я не захотел работать ни на нее, ни на другую подобную корпорацию, мне пришлось переучиваться. Для узкого специалиста высокой квалификации это нечто из ряда вон выходящее.
— Вам было тяжело? — спросила Тереза.
Степлтон ответил не сразу. Лифт дополз до пятого этажа, двери открылись.
— Да, это было очень тяжело, — сказал Джек, выходя в холл, — потому что мне было очень одиноко.
После такого ответа Тереза некоторое время не решалась взглянуть на Джека. Она совершенно не ожидала, что этот тип вдруг пожалуется на одиночество — она-то полагала, что он холостяк по убеждению. Когда она все же опасливо посмотрела на своего спутника, он неприметным жестом смахивал слезу. Что бы это могло значить? Тереза терялась в догадках.
— Вот мы и прибыли, — преувеличенно бодрым тоном объявил Степлтон. Отперев кабинет, он включил свет.
Интерьер оказался хуже самых мрачных ожиданий Терезы. Кабинет был крошечным, узким, заставленным старой металлической мебелью. Высоко под потолком виднелось одно-единственное, давно не мытое оконце.
— Сюда еще умудрились поставить два стола, — возмутилась Тереза.
— Мы делим этот кабинет с Четом, — пояснил Джек.
— Какой же ваш стол? — спросила она.
— Мой — тот, на котором больше хлама, — ответил Степлтон. — Эта чума совершенно выбила меня из колеи, а я и так всегда зашиваюсь с писаниной.
— Доктор Степлтон! — раздался за дверью чей-то голос.
На пороге стояла Джейнис Егер.
— Охранник сказал мне, что вы здесь, — смущенно заговорила Джейнис, когда Степлтон представил ее Терезе. — Сначала я пыталась дозвониться вам домой, но вас не было...
— Что-нибудь случилось? — встревожился Джек.
— Сегодня лаборатория получила результаты теста с антителами, который провели с тканью легких Сьюзен Хард, как вы просили, доктор Степлтон, — сказала Джейнис. — Тест оказался положительным — это туляремия.
— Вы меня разыгрываете, — произнес Джек, недоверчиво глядя на листок с результатами анализа.
— Что такое туляремия? — подала голос Тереза.
— Это такое инфекционное заболевание, — ответил Джек, — некоторыми симптомами напоминает чуму.
— Где лежала эта больная? — задала следующий вопрос Тереза, хотя уже предчувствовала, какой последует ответ.
— Тоже в Манхэттенском. — Джек вновь покачал головой. — Я действительно не могу поверить — это же чрезвычайное происшествие!
— Я пойду к себе, — проговорила Джейнис. — Если я вдруг понадоблюсь, звоните.
— Простите, — извинился Джек, — я действительно отрываю вас отдела. Огромное спасибо, Джейнис.
— Что вы, какие проблемы? — Джейнис помахала на прощание рукой и направилась к лифту.
— Туляремия — такая же страшная болезнь, как чума? — Тереза не на шутку переполошилась.
— Их трудно сравнивать, — задумчиво ответил Джек. — Но туляремия тоже тяжелая и опасная болезнь, особенно ее легочная форма, которая очень заразна. Если бы Сьюзен Хард могла, она бы подтвердила, что это действительно так.
— Но что вас так поразило? — не отставала Тереза. — Туляремия такое же редкое заболевание, как и чума?
— Нет, в Штатах оно встречается несколько чаще и распространено шире, особенно в южных штатах. Но, так же как чума, туляремия практически не встречается зимой, особенно здесь, на севере, — это проблема конца весны и лета, и вообще в наших широтах туляремия редкая гостья. Для их распространения нужен переносчик — для чумы это блохи, поражающие крыс, а для туляремии — клещи и оводы.
— Любые клещи и оводы? — со страхом спросила Тереза. У ее родителей был домик в Кэтскиллсе, где она любила проводить летний отдых. Место заброшенное, глухое, утопающее в лесу, и упомянутых насекомых там было видимо-невидимо.
— Вообще-то резервуаром инфекции служат мелкие грызуны, особенно кролики, — Джек осекся на полуслове. Он собирался пуститься в объяснения, но передумал, вспомнив свой утренний разговор с Морисом, мужем Сьюзен Хард. Тот сообщил, что умершая любила ездить в Коннектикут, где с удовольствием кормила на досуге диких кроликов.
