Когда босс, накричавшись вдосталь, наконец ушел, Бет подумала, что доктор Степлтон был, пожалуй, прав, удивляясь враждебности Шево и других руководителей госпитальных служб. Оскорбленная поведением шефа, Бет тогда уже решила выполнить просьбу доктора Степлтона. Она в раздумье остановилась перед термоизолирующими дверями. Левая вела в холодную комнату, правая — в комнату-термостат. Куда пойти сначала? Работая с мазками, девушка несколько раз в день заходила в термостат, поэтому она решила, что сначала поищет именно там — это вызовет меньше подозрений, к тому же Бет Холдернесс хорошо ориентировалась в «теплой комнате».
Открыв дверь и переступив порог, Бет оказалась в душной влажной атмосфере термостата — температура была близка к температуре человеческого тела — около девяноста восьми градусов по Фаренгейту. В таком тепле многие бактерии и вирусы, паразитирующие в человеческом организме, чувствуют себя наиболее комфортно и хорошо размножаются.
Дверь за девушкой автоматически захлопнулась — тепло надо было беречь. Маленькое помещение размером восемь на десять футов освещалось двумя вмонтированными в потолок лампами, окруженными проволочными сетками. Полки для культур, сделанные из перфорированной нержавеющей стали, стояли в три ряда, оставляя два узких прохода.
Бет сразу же направилась в дальний конец помещения, где на полках стояли большие стальные биксы, которые она никогда не открывала.
Обхватив один бикс двумя руками, Бет вытащила его из гнезда и аккуратно поставила на пол. Бикс был не слишком большим — со средних размеров обувную коробку. Бет попыталась открыть крышку, но безуспешно. Крышка была снабжена щеколдой, запертой миниатюрным висячим замком.
Это удивило и насторожило Бет. В их лаборатории было очень немного вещей, которые держались под замком. Подняв бикс, Бет поставила его на место.
Пройдя вдоль полки, Бет осмотрела стоявшие на ней биксы — все они оказались запертыми.
Наклонившись, девушка обследовала нижнюю полку. Пятый по счету бикс был открыт.
Просунув пальцы между биксами, Бет выдвинула к себе открытый. К ее удивлению, он оказался очень легким, и она подумала, что он пуст. Однако бикс не был пустым. Откинув крышку, Бет увидела, что в нем лежит несколько чашек Петри. Необычной была и маркировка этих чашек — на них не было этикеток. На крышках стеклографом были нанесены буквы и цифры.
Бет осторожно вынула из бикса чашку под номером А-81. Сняв с чашки крышку, она внимательно рассмотрела колонии — те были прозрачны, со скудным слизистым налетом и выращивались на шоколадном агаре.
Металлический щелчок открывшейся входной двери термостата вспугнул Бет. Сердце ее отчаянно забилось, как у ребенка, который без разрешения лазал по буфету и был застигнут родителями на месте преступления. Бет лихорадочно сунула на место чашку Петри и попыталась поставить на полку бикс, но не успела.
У Бет хватило времени только на то, чтобы закрыть бикс и поднять его с пола, когда она столкнулась нос к носу с Мартином Шево. Самое смешное, что в руках у шефа был точно такой же бикс.
— Что вы тут делаете? — рявкнул босс.
— Я... — залепетала было Бет, но осеклась — никакое путное объяснение не приходило в голову.
Доктор Шево с грохотом поставил свою ношу на одну из полок и отобрал у Бет бикс. Бегло его осмотрев, Мартин убедился, что замка нет.
— Где замок? — прорычал он.
Протянув вперед руку, Бет Холдернесс открыла ладонь, на которой лежал открытый замочек. Схватив его, Мартин буквально впился в него глазами.
— Каким образом вы его открыли? — грозно спросил он.
— Он был открыт, — выдавила из себя Бет.
— Вы лжете!
— Нет, не лгу, — ответила Бет. — Замок был открыт, и мне стало любопытно, что находится внутри.
— Очень правдоподобная история! — Визгливый крик Шево отдавался от стен тесного помещения.
— Я ничего не трогала внутри, — говорила между тем Бет.
— Откуда вы знаете, что ничего не тронули и не испортили? — Мартин открыл бикс и, заглянув в него, удовлетворенно хмыкнул. Он запер его на замок и попытался открыть. Бикс был на этот раз надежно заперт.
— Я только открыла крышку и посмотрела на чашки с культурами, — оправдывалась Бет. Она начала успокаиваться, хотя сердце еще сильно билось.
Поставив бикс на место, Мартин пересчитал остальные и после этого приказал Бет выйти из термостата.
— Простите меня, — сказала Бет, когда Мартин вслед за ней вышел из термостата и прикрыл за собой дверь. — Я не знала, что эти биксы нельзя трогать.
В этот момент в дверях лаборатории появился Ричард. Велев ему закрыть дверь и подойти поближе, Мартин рассказал старшему врачу-лаборанту, как он застукал в термостате Бет.
Судя по его виду, Ричард расстроился не меньше, чем босс. Обернувшись к Бет, он спросил, как она осмелилась трогать биксы. Ей что, ехидно поинтересовался Ричард, не хватает работы?
— Никто не говорил мне, что эти биксы нельзя трогать, — запротестовала Бет. На ее глаза снова, уже второй раз за сегодняшний день, навернулись слезы. Девушка терпеть не могла ссор, но вот впутывается в них уже второй раз за день.
— Но никто и не разрешал их трогать, — отрезал Ричард.
— Вас подбил на это доктор Степлтон? — спросил Мартин.
Бет молчала, не зная, что ответить. Мартин расценил ее колебание как доказательство вины.
— Я так и думал! — рявкнул он. — Это он, наверное, внушил вам свою дурацкую идею, что чума и прочие инфекции случились в госпитале не сами по себе.
— Я сказала ему, что нам приказали с ним не разговаривать, — крикнула Бет.
— Но он-то говорил, — не унимался Мартин, — а вы, конечно, внимательно слушали. Я не собираюсь это терпеть. Вы уволены, мисс Холдернесс. Собирайте вещи и убирайтесь, чтобы я больше вас тут не видел.
Бет попыталась протестовать, но вместо этого разрыдалась.
— Слезами вы себе не поможете. — Мартин буквально выплюнул в лицо Бет эти слова. — И не добьетесь прощения. Вы сами сделали свой выбор, теперь расхлебывайте последствия. Уходите.
* * *
Твин[41] протянул руку над исцарапанным столом и повесил трубку. Вообще-то его звали Марвин Томас, но у него был брат-близнец, откуда и взялась кличка. Их постоянно путали, до тех пор, пока братца не убили во время разборок с «Черными королями» за места сбыта наркотиков.
Твин посмотрел в глаза Филу. Этот парень был худой, болезненный и имел не слишком устрашающий вид, но голова у него варила неплохо. Именно из-за своих мозгов, а не благодаря храбрости или силе Фил стал вторым человеком в группировке Твина. Фил был единственным, кто знал, как распорядиться деньгами, вырученными от продажи наркотиков. До прихода в банду Фила они попросту складывали деньги в подвале дома, где жил Твин.
— Не понимаю я этих людей, — говорил между тем главарь. — Ясно, что этот гребаный доктор не внял нашему предупреждению, он опять сует нос не в свое дело. Ты можешь в это поверить? Я врезал ему почти со всей силы, этому мозгляку, а всего через три дня он уже опять взялся за свое, задрав хвост. Я бы не назвал это уважением, нет, не назвал бы.
— Эти люди хотят, чтобы мыс ним опять поговорили? — спросил Фил. Он тоже был в пятницу в квартире Джека и видел, как Твин врезал докторишке.
— Еще того лучше, — ответил Твин. — Они хотят, чтобы мы его замочили, этого сукиного сына, этого ублюдка. Ума не приложу, почему они не захотели сделать это сразу. Нам предлагают пять сотен. — Твин рассмеялся. — Знаешь, очень смешно, но я бы сделал это и за так. Нельзя же допустить, чтобы всякие ублюдки плевали нам в лицо. Мы же тогда прогорим.
— Пошлем Реджинальда? — поинтересовался Фил.
— А кого же еще? Он любит такие дела.
Фил встал и, затушив сигарету, вышел из комнаты. Пройдя захламленный коридор, он вошел в другую комнату, где половина членов группировки увлеченно резалась в карты. В помещении синими слоями висел вонючий табачный дым.
