— Да, знаю. Подождите минутку.
Джек нервно застыл у телефона, барабаня пальцами по папке с историей болезни Кевина Карпентера. Он снова испытывал угрызения совести — надо былозаставить женщину позвонить доктору Циммерман. В трубке раздался голос Хуана:
— Мама благодарит вас за «скорую помощь». Она сама боялась звонить, потому что «Америкэр» не оплачивает вызов, если его делает не врач.
— Что она говорит об увлажнителе?
— Говорит, что вчера она мыла их — два или три, она не помнит точно.
Разъединившись с Хуаном, Джек набрал 911 и направил машину «скорой помощи» к Эрнандесам, предупредив диспетчера, что придется забрать больную тяжелым гриппом — поэтому пусть бригада будет в масках. Кроме того, Джек настоятельно просил отвезти больную именно в Манхэттенский госпиталь.
Волнение Степлтона стремительно нарастало. Следующий звонок был в кабинет Кэти Макбэйн. Джек не надеялся застать ее на месте — было уже довольно поздно — и был приятно удивлен, узнав голос Кэти. Она сказала, что, видимо, проведет сегодня на работе еще несколько часов.
— Что случилось? — спросил Джек.
— Много всего, — ответила Кэти. — В отделение интенсивной терапии поступила Ким Спенсор с респираторным дистресс-синдромом. Джордж Хэзелтон тоже находится в госпитале, и ему становится все хуже. Теперь мне кажется, что ваши опасения вполне обоснованны.
Джек сообщил, что через несколько минут в приемное отделение поступит Глория Эрнандес, добавив, что всем лицам, находящимся в контакте с заболевшими, необходимо начать прием ремантадина.
— Не знаю, решится ли на это доктор Циммерман, — вздохнула Кэти. — Но мне удалось уговорить ее изолировать заболевших — они находятся в отдельных палатах.
— Возможно, это поможет делу, — произнес Джек. — Во всяком случае, попытаться стоит. Кстати, что с лаборантом?
— В данный момент его везут в госпиталь, — ответила Кэти.
— Надеюсь, в машине «скорой помощи», а не общественным транспортом, — съязвил Джек.
— Я рекомендовала вызвать «скорую», но доктор Циммерман была этим весьма недовольна. Каково окончательное решение, мне не известно.
— Распечатка, которую вы мне прислали, оказалась очень полезной. — Джек собирался сказать то, ради чего, он, собственно говоря, и звонил. — Помните, вы говорили мне о микробном загрязнении ингаляторов, которое произошло в вашем госпитале три месяца назад? Думаю, теперь возникла та же проблема с вашими увлажнителями.
Джек рассказал Кэти, как он пришел к этому заключению, особо подчеркнув, что накануне вечером Глория Эрнандес обрабатывала увлажнители.
— Что мне делать? — Кэти была явно встревожена.
— В данный момент я не вижу, чтобы вы что-то делали, — ответил Джек.
— Но я должна по крайней мере распорядиться, чтобы увлажнители были изъяты из употребления, пока мы не удостоверимся в их безопасности.
— Дело в том, что я не хочу, чтобы вы лично вмешивались в это дело, — настаивал на своем Джек. — Боюсь, что ваши действия могут стать для вас очень опасными.
— О чем вы говорите? — Кэти не на шутку рассердилась. — Я уже вмешалась в это дело.
— Не сердитесь, — примирительно произнес Джек, — и извините меня. Я неудачно выразился.
Джек очень не хотел посвящать кого бы то ни было в свои подозрения, чтобы не навлекать на людей опасность, но в данном случае у него, кажется, не было выбора — увлажнители, несомненно, надо было изъять как можно быстрее — Кэти абсолютно права.
— Послушайте меня, Кэти, — начал Степлтон. Он осторожно, выбирая слова, попытался изложить женщине свою идею относительно преднамеренного распространения особо опасных инфекций. Рассказал он и о том, что Бет Холдернесс скорее всего убили за то, что она по его просьбе искала в микробиологической лаборатории возбудителей таких инфекций.
— Это какие-то фантазии, — запинаясь, произнесла Кэти и добавила: — Очень трудно все это тут же переварить.
— Я не прошу вас сразу кидаться в омут с головой, — проговорил Джек. — Сейчас меня беспокоит только ваша безопасность, поэтому я вам все и рассказал. Что бы вы сейчас ни делали, имейте в виду сказанное мной и, ради Бога, никому не говорите о моей теории. Я не знаю, кто стоит за всем этим кошмаром, если, конечно, я прав.
— Ну, — тяжко вздохнула Кэти, — я не знаю, что на это сказать.
— Вы не должны ничего говорить, — произнес Джек, — но если вы действительно хотите помочь, то можете кое-что сделать.
— Например, что? — задиристо спросила Кэти.
— Например, получить в бактериологической лаборатории бактериальные культуральные среды и транспортные среды для вирусов. Только не говорите никому, зачем они вам понадобились. Затем попросите кого-нибудь из сантехников вскрыть колено под раковиной мойки в помещении, где хранятся увлажнители. Возьмите несколько ал и квот из колена трубы и поместите их в среды, которые направьте для анализа в городскую лабораторию — пусть они поищут там возбудителей.
— Вы полагаете, что там могли сохраниться микроорганизмы? — недоверчиво спросила Кэти.
— Это только возможность, однако я стараюсь любыми путями добыть доказательства. Как бы то ни было, но если вы захотите это сделать, то подвергнете опасности только себя, да и то если не проявите должной аккуратности.
— Я подумаю над этим.
— Я бы сделал это сам, — продолжал Джек, — но уж очень прохладно принимают меня в вашем госпитале. Одно дело незамеченным выбраться из вашего кабинета, и совсем другое — незаметно взять пробы воды из мойки в оживленном отделе снабжения.
— Здесь я с вами согласна, — признала Кэти.
Положив трубку, Джек постарался оценить реакцию Кэти на его откровения. Как только он вслух поведал ей о своих подозрениях, в голосе Макбэйн зазвучала настороженность. Джек пожал плечами — что еще можно было сказать, чтобы убедить женщину в своей правоте? Единственное, на что оставалось надеяться, — это то, что Кэти проникнется серьезностью предупреждений Джека.
Теперь надо было позвонить еще в одно место. Набирая междугородний номер, Джек суеверно скрестил под столом указательный и средний пальцы левой руки — он звонил Николь Маркетт в Комитет по контролю за инфекциями и надеялся по крайней мере на две вещи. Первое — он хотел услышать, что пробы благополучно прибыли в лабораторию. Второе — Степлтон от всей души надеялся, что узнает от Николь о высоком титре вируса в присланных пробах. Это значило бы, что анализ можно будет произвести немедленно, не дожидаясь размножения вируса на каком-то материале.
Слушая длинные гудки, Джек посмотрел на часы — уже семь. Он выругал себя за несобранность — почему позвонил так поздно? Теперь придется отложить звонок на завтра — Николь наверняка уже ушла домой. Однако, к вящей радости Джека, доктор Маркетт оказалась на месте.
— Ваша посылка дошла в целости и сохранности, — сказала Николь в ответ на вопросы Джека. — Хочу вас похвалить — пробы упакованы просто замечательно и поэтому прекрасно сохранились.
— Что скажете о титре? — взволнованно спросил Степлтон.
— Он впечатляет. Откуда взята проба?
— Из смывов бронхиального дерева, — ответил Джек. Николь присвистнула.
— При такой концентрации это, должно быть, очень вирулентный штамм. Или у больного был совершенно скомпрометирован иммунитет.
— Это вирулентный штамм, — поспешил заверить женщину Джек. — Умерший — молодой здоровый мужчина. Кроме того, одна из контактировавших с ним медицинских сестер находится в отделении интенсивной терапии с респираторным дистресс-синдромом. И это менее чем через сутки после контакта.
— Ого! Я сейчас же займусь типированием, наверное, даже останусь на ночь. Еще случаи есть?
— Мне известно о трех, — ответил Джек.
— Я позвоню вам завтра утром, — пообещала Николь и положила трубку.
Джек был несколько ошарашен таким стремительным окончанием разговора, но какое это имело значение? Ведь стало ясно, что Николь очень заинтересовалась поставленной задачей и сделает все, что в ее силах. Такой поворот событий не мог не радовать.
