class="p">— Засада. Они знали, что мы придем. Ублюдки. Авиаудар будет через пять минут, ГБР на подходе.
— Сэр, мы же, блядь, говорили им, что это засада! Какого хрена! Но такого я точно не ожидал. Кто-нибудь живой есть?
— Не знаю. Пойдем проверим.
— Есть, сэр. Но осторожнее. Здесь могут быть сотни заложенных СВУ или мин.
— Джонси, ты и Майк остаетесь здесь — встретите «вертушки». Мы с Бузером идем искать выживших. Бузер, держись в пятнадцати ярдах за мной. След в след. Будем продвигаться медленно. ЦТУ говорит, на той стороне холма движения нет, но ухо востро.
— Понял, Рис.
— Пошли.
Пара двинулась вверх по склону холма, хотя слово «гора» подошло бы больше. Каменистый и крутой подъем на высоте, да еще под грузом в сорок фунтов брони и снаряжения — задача не из легких, особенно когда идешь по минному полю.
— «Спуки», мы выдвигаемся из «Эхо-3» в сторону «Эхо-8». Всё, что на северном склоне — ваши цели.
— Понял, «Ноль-первый», движения по-прежнему нет.
Странно.
— Принято.
Рис и Бузер медленно ползли вверх. В воздухе стоял тяжелый запах кордита, крови, пыли и смерти. Движение слева.
— Би, вижу движение. Не торопись. Иди за мной, — прошептал Рис в рацию. Бузер ответил двумя короткими нажатиями на тангенту — «принято».
Рис двинулся на звук, который теперь распознал как стон. Донни Митчелл, один из самых молодых бойцов в группе Риса, умирал среди скал восточного Афганистана. Его тела ниже пояса просто не было. Он потянулся к Рису.
— Мы их достали, сэр? — слабо спросил Донни. — Моя винтовка всё еще при мне.
— Да, парень. Всё верно. Сейчас будет авиаудар. Мы их достанем. — Рис сел рядом с Донни и осторожно взял его голову в руки. Когда первые 105-миллиметровые снаряды начали рваться на территории объекта, Рис заметил тень улыбки на губах Донни. Тот уходил в Вальгаллу.
Рис поднял взгляд, наблюдая, как Бузер медленно пробирается среди валунов на склоне. За спиной Бузера Рис сначала услышал, а затем и увидел черные силуэты «сорок седьмых», идущих на посадку в долине, куда их выводили Джонси и Майк.
Сейчас авиация разнесет этот комплекс к чертям, а потом мы зайдем туда с рейнджерами, чтобы оценить ущерб и провести зачистку.
Именно тогда осознание тяжести случившегося начало накрывать его.
Я потерял свою группу. Это моя ответственность.
У Риса второй раз за ночь затуманились глаза. Он и представления не имел, насколько хуже всё станет в ближайшее время.
ГЛАВА 2
Авиабаза Баграм
Баграм, Афганистан
Рис пришел в себя, лежа на спине. Зрение было затуманено; он заморгал, пытаясь прояснить взгляд и унять пульсирующую боль в голове.
Где я?
Медленно повернув голову, он увидел трубку, торчащую из его руки, и почувствовал на лице маску.
Капельница. Кислородная маска. Госпиталь.
Рис попытался приподняться на локтях, но его остановила ослепляющая вспышка боли в голове.
— Рис… Рис… спокойно, дружище. Тише.
Рис мгновенно узнал голос. Бузер.
— Док, он очнулся! — крикнул Бузер куда-то в коридор.
Это место разительно отличалось от полевых палаточных госпиталей первых лет войны. Если не знать, что ты всё еще в Афганистане, можно было подумать, что находишься в Штатах, в военно-морском госпитале в Бетесде или «Балбоа». Единственное, что выдавало зону боевых действий — вездесущий гул дизель-генераторов, которые год за годом, круглые сутки поддерживали работу кондиционеров.
Когда воюешь в стране больше пятнадцати лет, так и происходит.
Рис стянул кислородную маску и посмотрел на друга.
Бузер всё еще был в своей оперативной форме — грязной, вонючей, с белыми разводами соли от пота, проступившими сквозь афганскую пыль после ночного боя. Но в остальном он выглядел целым и невредимым. Бузер был из тех парней, на которых никогда не бывает ни царапины. Бронежилета и оружия при нем не было, но Рис знал: где-то на теле у него точно припрятан пистолет.
— Что случилось? Как я здесь оказался?
Бузер вздохнул, стараясь скрыть глубокую печаль и тень жалости, но у него это плохо вышло.
— Рис, НКИС (NCIS) уже здесь. Они просили меня ничего тебе не говорить. Да пошли они на хер. Конечно, я всё расскажу.
НКИС?
— Всё плохо, Рис, — продолжил Бузер. — Что последнее ты помнишь?
Рис прищурился, пытаясь восстановить события.
— Мы были на гребне… авиаудары, ГБР и эвакуация на подходе… — Его голос затих. — Я держал Донни.
— Да, — подтвердил Бузер. — Всё верно. А потом взорвалась вся долина. Они заманили нас в ловушку, Рис. Намного изощреннее всего, что мы видели до сих пор. Они точно знали, что мы будем делать после взрывов на склоне. Знали, что мы сровняем объект с землей и вызовем подмогу для раненых и убитых. Всё дно этой долины, само место посадки, было заминировано. Они дождались, когда «вертушки» коснутся земли, и рванули. Первый борт высадил рейнджеров и взлетел, а когда заходил второй — они подорвали заряды. Второй вертолет и все рейнджеры, сэр. Никто не выжил.
Рис не сводил глаз с Бузера.
— Джонси и Майк? — спросил он, уже зная ответ.
Бузер покачал головой.
— Прости, Рис. Я хотел, чтобы ты узнал это от меня, прежде чем эти клоуны из НКИС сюда заявятся. Не нравятся мне эти типы. Странно то, что их вопросы были не о задании. Они спрашивали про тебя.
На лице Риса отразилось замешательство, которое он тут же подавил.
— Про меня?
— Думаю, они ищут козла отпущения. Это мое мнение, Рис. Крепись, сэр. Ты ни в чем не виноват. Нас заставили пойти на эту миссию. Нам диктовали тактику. Вот этих ублюдков и надо проверять. Тех, кто рулил нами из безопасного штаба. В задницу их.
Бузер никогда не лез за словом в карман. Он не любил приукрашивать действительность и всегда давал честную оценку. Как командир, Рис именно этого от него и ждал. Именно это Бузер был должен своим товарищам и командованию. Всегда давай честную оценку. Только так строится доверие в боевых условиях. Без доверия нет ничего.
Твои люди доверяли тебе, Рис. А теперь они мертвы. Соберись. Что-то здесь не так. Что-то очень сильно не так.
ГЛАВА 3
— Капитан 3 ранга Рис, — раздался голос из коридора. Это было скорее утверждение, чем вопрос.
Бузер взглянул на Риса с выражением,
