горной дороге к шоссе 89, он уже прокручивал в голове, что скажет официантке при встрече.
• • •
Бой — это сенсорная перегрузка, полный хаос, особенно если ты командуешь. Шум оглушает — и свой, и вражеский, — а избыточное давление от выстрелов и взрывов сотрясает тело до самых ДНК. Люди кричат — не от страха или паники, а чтобы их услышали в этом грохоте. Входящие трассеры, пролетающие мимо ракеты, пыль от разрывов и попаданий пуль окутывают мир плотным облаком. Голоса в радиоэфире добавляют масла в огонь и требуют осознанной реакции, а значит, все текущие действия должны быть доведены до автоматизма. Опознание целей, стрельба, смена магазинов — всё должно происходить само собой, как управление машиной, когда ты ведешь её, переключаешь передачи и жмешь на газ, одновременно разговаривая по мобильному. Как лидер, ты должен подняться над этим штормом и видеть не только свое выживание. Ты должен направлять огонь и движение всей группы, подавляя инстинкт стать просто еще одним стрелком в схватке. Всё это — одна сплошная тахипсихическая вспышка постоянных решений.
Здесь же всё было наоборот. Чувства Риса не фиксировали ничего неестественного: только спокойствие осин на ветру и умиротворяющую мелодию дикой природы, встречающей новый день под прекрасным горным рассветом. Никакой рации, никого, с кем нужно связываться — лишь изредка доносился гул шин по асфальту шоссе. Дистанция до низины на дороге составляла ровно 625 ярдов, а значит, пуля на своем пути от ствола до цели просядет на семьдесят семь дюймов. Прицел был пристрелян на 100 ярдов, так что разницу нужно было компенсировать. Он поднял сетку на 34 клика, или 3,4 мила. Благодаря вводу поправок ему не нужно было целиться выше мишени. Он мог навести перекрестие точно в цель. Пользуйся любым преимуществом, какое только можешь получить. Ветер ранним утром был слабым, и это хорошо. В горах рассчитывать ветер всегда сложно, даже для профессионала. Kestrel показал два мили в час слева — боковой ветер, требующий выноса точки прицеливания на шесть дюймов. Поскольку ветер мог измениться в любую секунду, он использовал мил-дот сетку для выноса в 0,3 мила.
Он услышал гул шин еще до того, как над шоссе показался ореол синих галогеновых фар. Серебристый «Мерседес» — Бойкин, без вариантов. Слава богу, этот парень не ездит на F-150. Машина шла прямо на него, а значит, упреждение не требовалось, но она двигалась быстро. Времени любоваться плодами планирования не было. Он вел цель, когда та спускалась с холма, как делал это с двумя другими машинами, проехавшими ранее. Глубокий вдох, короткая задержка на пике, затем выдох до естественной дыхательной паузы, когда легкие пусты — это стабилизировало его и позволило сосредоточиться. Движение перекрестия в прицеле замедлилось, превратившись из вращения в легкую дрожь. Даже с упором винтовка никогда не стоит так мертво, как в кино. «Мерседес» выровнялся на ровном участке, и на мгновение показалось, что он замер — Рис перестал ощущать его движение вперед. Он не видел водителя, не на такой дистанции и не при таком свете. Взяв чуть правее центра лобового стекла, он плавно выжал спуск.
Уши зафиксировали выстрел, но мозг едва ли воспринял этот звук. Единственным ощущением отдачи было изображение в прицеле, подпрыгнувшее и превратившееся в пятно. Несмотря на то что он пустил пули в бесчисленное множество людей в самых дрянных дырах планеты, его тело всё равно перешло в режим «бей или беги», адреналин ударил в кровь, словно доза героина. Раньше он убивал многих с благословения своей страны, но на этот раз нажатие на спуск означало разрыв священного общественного договора. Он только что совершил убийство.
Это была монолитная пуля Barnes Triple Shock, выточенная из цельной меди, с насечками внутри крошечного экспансивного отверстия, которые при попадании раскрывались в четыре лепестка, словно смертоносный цветок. Она была разработана для глубокого проникновения в туши крупных животных и работала настолько хорошо, что спецподразделения приняли её на вооружение во время Глобальной войны с терроризмом. Когда она ударила в почти вертикальное лобовое стекло «Мерседеса», лепестки срезало, и в салон влетел медный цилиндр диаметром в треть дюйма, всё еще двигавшийся быстрее, чем пуля большинства пистолетов на срезе ствола. Снаряд попал Бойкину в переносицу и под небольшим углом вниз превратил хрящи, мозг и кости в кашу. Пуля перебила первый позвонок и вышла через затылок, сохранив почти тот же вид, что и при входе, после чего пробила кожаный подголовник и закончила свой полет в наполнителе заднего сиденья.
Круиз-контроль «Мерседеса» был установлен на шестьдесят миль в час, когда мозг водителя перестал посылать сигналы телу. Его конечности задрожали и задергались — так происходит почти у всех животных и людей при поражении центральной нервной системы. Однако тевтонская инженерия внедорожника заставляла колеса катиться прямо вверх по шоссе, словно ничего не случилось. Когда машина с ревом пронеслась мимо позиции Риса, тот на секунду подумал, что промахнулся. На вершине подъема, когда автомобиль прибавил газу, чтобы преодолеть крутизну, безжизненное тело Бойкина качнулось вперед в ремнях безопасности, из-за чего руль резко вывернуло влево. Инерция, спуск и высокий центр тяжести создали эффект снежного кома: «Мерседес» перевалился через переднее правое колесо и кубарем полетел с обочины под откос. Грохот резины и стали, сминающихся об асфальт и камни, был оглушительным, но слышал его только один человек.
Рис впервые за много месяцев улыбнулся, вынимая зиплок-пакет из внутреннего кармана куртки. Из пакета он достал сложенный листок с детским рисунком, на обороте которого был список имен. Огрызком карандаша он вычеркнул первое имя и вернул листок на место, к самой груди.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ЗАСАДА
ГЛАВА 1
Три месяца назад
Провинция Хост, Афганистан
02:00 по местному времени
Никому из парней на земле эта миссия не нравилась. Теперь, когда до цели оставалось меньше клика, они выкинули лишние мысли из головы и полностью сосредоточились на смертельно опасной задаче. Сверившись с GPS, закрепленным на прикладе винтовки, и осмотрев местность впереди, капитан 3 ранга Джеймс Рис приказал занять круговую оборону. Снайперы уже выдвигались на господствующие высоты, а командиры групп собрались вокруг Риса для последней короткой сверки перед финальным броском к объекту. Несмотря на все технологии, которыми они располагали, всё могло пойти прахом в мгновение ока. Враг был хитер и быстро адаптировался. Спустя шестнадцать лет войны афганская поговорка «У американцев есть часы, а у нас есть время» звучала куда более
